Начало >> Статьи >> Архивы >> Интегративная деятельность мозга

Основные ассоциации у человека и животных - Интегративная деятельность мозга

Оглавление
Интегративная деятельность мозга
Врожденная деятельность организма
Исполнительный пищевой безусловный рефлекс
Исполнительные защитные безусловные рефлексы
Рефлексы нацеливания
Подготовительный пищевой безусловный рефлекс
Подготовительные защитные безусловные рефлексы
Поисковые рефлексы
Свойства различных видов подготовительной деятельности
Проблема антидрайва
Взаимоотношения между различными эмотивными состояниями
Общая физиология восприятия
Концепция гностических нейронов
Данные психологии о существовании гностических нейронов
Неврологические данные о существовании гностических нейронов
Проблема формирования гностических нейронов
Избыточность нейронов в гностическом поле
Восприятия сходных паттернов и проблема различения
Проблема формирования новых гностических полей
Проблема привыкания
Категории восприятий в отдельных анализаторах
Общая характеристика зрительного гнозиса
Категории унитарных восприятий в слуховом анализаторе
Унитарные восприятия в обонятельном и вестибулярном анализаторах
Категории унитарных восприятий в соместетическом и в вкусовом анализаторах
Центральная организация кинестетического анализатора
Категории кинестетических унитарных восприятий
Восприятия эмоциональных состояний
Общая физиология ассоциаций
Физиологическая природа галлюцинаций
Свойства унитарных образов
Яркость унитарных образов
Взаимосвязь между восприятиями и ассоциациями
Методы исследования ассоциаций
Кинестетические образы и их связь с движением тела
Программирование моторных актов в случае их выполнения и невыполнения
Общая патология ассоциаций
Основные ассоциации у человека и животных
Ассоциации, направленные к зрительному анализатору
Ассоциации, направленные к слуховому анализатору
Ассоциации, направленные к соместетическому анализатору
Ассоциации, направленные к кинестетическому анализатору
Ассоциации, направленные к эмотивному анализатору
Классический условный рефлекс
Условный рефлекс на пищу
Условный рефлекс голода
Оборонительные условные рефлексы
Величина классических условных рефлексов
Роль последовательности условного и безусловного раздражителей
Проблема локализации классического условного рефлекса
Роль классических условных рефлексов в жизни человека
Внутреннее торможение
Новые экспериментальные данные по внутреннему торможения
Механизм  первичного тормозного условного рефлекса
Переделка разнородных условных рефлексов
Переделка классических условных рефлексов у человека
Механизмы генерализации и дифференцировки
Инструментальные условные рефлексы
Соотношение между слюноотделительной и двигательной реакциями
Соотношение между условными рефлексами первого и второго типов
Два других варианта условных рефлексов второго типа
Перелос навыков при условных рефлексах второго типа
Условные рефлексы второго типа и драйв
Зависимость пищевых инструментальных реакций от драйва голода
Взаимоотношения между слюноотделительной и двигательной реакциями при выработке условных рефлексов второго типа
Механизм оборонительных условных рефлексов второго типа
Структура дуги условного рефлекса второго типа
Зависимость условных рефлексов второго типа от экспериментальной обстановки
Дифференцировка между двумя двигательными реакциями, подкрепляемыми одним безусловным раздражителем
Дифференцировка между двумя двигательными реакциями при разных подкреплениях
Проблема торможения условных рефлексов второго типа
Происхождение и физиологические основы инструментального движения
Образование инструментальных реакций из пассивных движений
Роль проприоцептивной обратной связи в условных рефлексах второго типа
Механизм инструментального движения
Кратковременная память
Кратковременная память в экспериментах на животных
Общая архитектура интегративной деятельности мозга
Врожденные ассоциативные системы
Приобретенные ассоциативные системы
Классические условные рефлексы как частный пример приобретенных ассоциаций
Инструментальные условные рефлексы (второго типа)
Трансформация ассоциаций
Механизм эфферентных систем, кратковременная память

ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Все мы знаем, что настоящий этап развития наук о поведении человека и животных характеризуется вполне определенным подходом к феноменам поведения, который ныне глубоко укоренился и часто рассматривается как единственно научный. Подход этот чисто экспериментальный и сугубо искусственный. Когда мы говорим об «искусственности», то имеем в виду, что раздражители, применяемые в наших исследованиях, а также двигательные реакции, которые должен выполнять испытуемый, обычно не встречаются в жизни. В естественных условиях собаке никогда не приходится ожидать появления корма, услышав странные звуки, раздающиеся откуда-то со стороны и не связанные с местонахождением источника пищи; ей никогда не приходится различать два чистых тона, из которых один сигнализирует о появлении пищи, а другой — нет; крысе никогда не требуется прыгать в аппарате Лэшли, выбирая дверцу, обозначенную треугольником, и минуя дверцу с кругом. Это — в отношении афферентной стороны эксперимента. Что же касается эфферентной стороны, то в естественных условиях собаке никогда не приходится для получения корма поднимать заднюю ногу; кошке никогда не требуется для этого чесаться или вылизывать себе под хвостом, а крысе — продолжительное время нажимать на рычаг, следуя самым замысловатым правилам подкрепления.
Можно легко проследить истоки такого подхода. Его развитие началось с того момента, когда И. П. Павлов впервые вместо естественного условнорефлекторного стимула (предъявления пищи) использовал в качестве пищевого условнорефлекторного раздражителя метроном, а Торндайк заставлял кошек чесаться, чтобы их выпустили из клетки.
Как хорошо известно, в наш век это направление исследований широко разрослось, а искусственный характер задач, предъявляемых животным и в равной мере человеку, оказался фактически основным его методом и преимуществом.
Мы ни в коей мере не хотим умалять достоинств этого метода (о них много говорится во второй части нашей книги), но нам представляется справедливым задать вопрос: следует ли считать это направление единственно приемлемым подходом к изучению проблемы поведения? В конце концов нельзя забывать, что становление нервной системы человека и животных как в филогенезе, так и в онтогенезе происходит под непрерывным давлением внешней среды, которое обеспечивает наилучшее приспособление нервной системы к этой среде. Следовательно, заменив реальные и постоянно действующие факторы искусственными, мы рискуем проглядеть нечто весьма существенное, что может оказаться очень важным для понимания принципов функционирования данного организма. Нам кажется, что пришло время снова стать «натуралистами» и заниматься не только изобретением новых раздражителей, влияющих на животное, и изучением новых реакций, выполняемых при этом животным, но и исследованием реакций, которым природа уже научила животное (или человека), и механизмов, которые лежат в их основе.
Мы так и поступали в предыдущих главах, занимаясь физиологическим анализом восприятий и образов, уже имеющихся в арсенале личности, а не навязанных ей искусственно. В этой главе мы будем придерживаться того же направления. Посмотрим, какие ассоциации возникли у человека и животных под влиянием факторов внешней среды, действующих согласно законам природы, а не тем условиям, которые созданы и которые выполнимы лишь в рамках экспериментальной камеры.
Как и раньше, основным объектом нашего анализа будет современный человек, воспитанный в условиях современной цивилизации. Ведь, несомненно, именно ассоциации, возникающие у человека, известны нам лучше всего. В самом деле, мы можем проводить наблюдения над самим собой и своими знакомыми практически ежечасно. Наблюдения же над другими видами (которые к тому же попадают при этом в необычные для них условия) ведут лишь немногие специально занимающиеся этим люди и, так сказать, лишь по долгу службы.
Следует помнить, что главным, а быть может, и единственным анатомическим субстратом ассоциаций высшего порядка, возникающих между восприятиями, служат ассоциативные волокна, соединяющие различные участки коры мозга. Играют ли в этом какую-либо роль межталамические связи, нам пока не известно; поэтому мы оставим этот вопрос открытым. Корковые же ассоциативные пути изучались подробно и анатомическими и физиологическими методами (главным образом методом нейронографии). Конечно, соблазнительно было бы сопоставить чисто функциональные ассоциации, о которых пойдет речь в данной главе, с фактически существующими анатомическими связями, соединяющими отдельные области коры. Мы, однако, не пойдем на это, и вот по каким соображениям. Во-первых, анатомические данные об интракортикальных связях противоречивы и к тому же далеко не полны. Во-вторых, как указывалось в предыдущих главах, нам еще точно неизвестна локализация различных гностических зон. Ввиду этого мы считаем, что «подгонка» психологического материала к малодостоверным анатомическим данным окажется непродуктивной и будет носить произвольный характер. Только в тех случаях, когда соответствие между двумя группами фактов вполне очевидно, мы будем это учитывать.
Значительная часть излагаемого в этой главе материала посвящена ассоциациям, играющим существенную роль в речи человека. Назначение этой главы — дать общий обзор физиологических механизмов, связанных с осуществлением этой важной и свойственной исключительно человеку ассоциативной функции. Во избежание возможных недоразумений отметим, что мы не будем приводить здесь многочисленные, порой противоречивые литературные данные по этому вопросу и не будем сопоставлять свои выводы с выводами других авторов. Мы попросту изложим материал в соответствии с принятыми нами концепциями. Тот факт, что многие авторы (не все, конечно) на основе своих собственных наблюдений пришли к взглядам, сходным или даже полностью совпадающим с нашими, лишь усиливает нашу аргументацию.
Отметим, что хотя в литературе описаны тысячи случаев различных форм афазии, эта область исследований остается до сих пор зыбкой и неопределенной. Вызвано это по крайней мере тремя причинами. Во-первых, поражения мозга травматической, сосудистой или опухолевой этиологии всегда сложны, и их локализация не соответствует строгим границам функциональных областей. Во-вторых, методы исследования больных сильно разнятся. В большинстве своем они случайны и не строги и поэтому часто не могут помочь в конкретных случаях, когда требуется сделать определенное заключение о характере расстройства речи. В-третьих, у нас имеются веские основания полагать, что функциональная организация различных аспектов речи у разных людей различна. Она варьирует в широких пределах в зависимости от врожденных особенностей мозга, а также от путей становления данной вербальной функции. Приведем пример: в одних языках умение читать достигается обучением читать целые слова, в других оно связано с обучением составлять слова из букв. Некоторые люди схватывают значение слова, лишь взглянув на него; другие — посредством слухового образа слова; третьи — прибегают к внутренней или даже внешней речи; четвертые — посредством всех трех предыдущих способов, взятых в различном соотношении. Вследствие этого симптоматика алексической афазии даже при совершенно одинаковых поражениях может оказаться у разных больных различной в зависимости от того, каков механизм чтения в данном конкретном случае. Другой пример. Я начал изучать английский язык в зрелом возрасте, читая тексты. В результате, чтобы понять разговорную речь, мне часто приходится зрительно представлять себе написанными слова, которые я слышу. Так что, если бы у меня развилась зрительная агнозия, то при этом пострадала бы моя способность понимать английскую речь и никто не понял бы, чем это вызвано.
Как будет видно из дальнейшего, мы вернемся к старому методу интерпретации, т. е. займемся тем самым «рисованием схем», которое так сильно критиковали многие авторы. Мы не во всем согласны с этой критикой. Нам думается, что если схемы, которыми пользовались пионеры афазиологии, не точны или ошибочны из-за того, что в то время не было достаточной информации, то это еще не значит, что «виноват» сам принцип; надо просто уточнить схемы. Весьма возможно, что и наши схемы связей, ответственных за речь, тоже не точны; об этом свидетельствует тот факт, что, пользуясь ими, мы не всегда в состоянии объяснить частную симптоматику в каждом конкретном случае. Это вызвано тем, что мы еще не все знаем о гностических зонах, имеющих отношение к речи, и что связи между ними могут отличаться от предполагаемых нами. Однако мы можем с определенностью утверждать, что наш общий подход к афазиологии верен. Следуя этому направлению, можно внести определенный вклад как в понимание механизмов речи, так и в определение правильных путей компенсации в случае расстройства * этих механизмов.

*Таков же подход к проблемам афазии у Н. Гешвинда [19], который высказал недавно предположение, что расстройства речи следует относить к группе синдромов разъединения.


Анализируя речь и ее расстройства, мы ограничимся наиболее простыми функциями. Мы не беремся здесь за сложные задачи, так как они потребовали бы слишком много произвольных допущений. Так, мы сознательно опускаем проблемы, связанные с механизмом счета, абстрагирования и т. д. Нас будет интересовать исключительно конкретная речь на самом примитивном уровне ее развития.
Разбирая различные категории ассоциаций, мы будем по отдельности рассматривать ассоциации, не связанные с речью и связанные е ней, Первый тип ассоциаций свойствен часто не только человеку, но и животным; второй — характерен только для человека. Для краткости мы назовем ассоциации первого типа «невербальными», а второго — «вербальными».
Если во время предварительного обучения устанавливаются устойчивые связи, ведущие от какого-то множества нейронов А к группе В, а от нейронов В к нейронам С, то почти наверняка этот путь будет использован и при установлении связей между А и С. Иными словами, связи вида А—С будут не непосредственными, а через нейроны множества В, Этот принцип играет важную роль в развитии речи, и, прибегая к нему, можно объяснить некоторые интересные и причудливые явления. Похоже на то, что этот принцип носит более общий характер и применим к формированию ассоциаций вообще, но прямых доказательств этому пока еще нет.
Наш обзор ассоциаций у человека все равно не будет полон, если даже сознательно не рассматривать все «искусственные» типы ассоциаций, а также те, которые образуются лишь у некоторых групп людей. Наша цель состоит в том, чтобы показать ряд таких ассоциаций, которые, хотя установились у человека не в специальных камерах для выработки условных рефлексов и не подвергались различным видам тренировки в эксперименте, тем не менее представляют большой интерес и позволяют нам понять структуру интегративной деятельности мозга. Эта проблема будет снова рассматриваться в последующих главах. В них мы попытаемся на основании обширного экспериментального материала проанализировать механизм образования ассоциаций, их свойства и различные превращения.



 
« Иммунология   Интенсивная инсулинотерапия снижает смертность после инфаркта миокарда »