Начало >> Статьи >> Архивы >> Ипохондрические состояния в общесоматической практике

Дистимико-ипохондрический вариант - Ипохондрические состояния в общесоматической практике

Оглавление
Ипохондрические состояния в общесоматической практике
Введение
Современное состояние проблемы
Роль конституционально-биологических факторов
Экзогенно-органические факторы
Психогенный фактор
Структурно-динамический анализ
Клинико-динамический анализ
Дистимико-ипохондрический вариант
Истеро-ипохондрический вариант
Паранойяльно-ипохондрический вариант
Клиническая динамика непсихотических ипохондрических нарушений
Обсессивно-фобический вариант
Истерический вариант
Клиническая динамика состояний соматогенного происхождения
Анализ клинической динамики  состояний соматогенного происхождения
Астеноипохондрический вариант
Истероипохондрический вариант
Эксплозивно-похондрический вариант
Паранойяльно-ипохондрический вариант
Ипохондрические состояния в динамике эндогенных психозов
Наблюдение ипохондрической  симптоматики на начальных этапах эндогенных депрессий
Ипохондрические расстройства на высоте развития аффективных фаз
Ипохондрические состояния на завершающих этапах приступов эндогенных психозов
Нозофобный вариант постприступного ипохондрического развития личности
Ранняя реабилитация больных
Ранняя реабилитация больных - психотерапия
Ранняя реабилитация больных - лечение лекарствами
Ранняя реабилитация больных - центр пограничных состояний
Ранняя реабилитация больных - исследование, результаты
Заключение

Дистимико-ипохондрический вариант (11 чел. — 25,6%) отличался наличием в структуре ипохондрических патохарактерологических нарушений стойких расстройств настроения в виде раздражительности, ворчливости, чувства внутреннего напряжения и недовольства окружающими. Больные жаловались на головные боли, раздражительность, гневливость, появление не свойственных им ранее придирчивости, завистливости, мелочности. Они отмечали, что даже вид здоровых и веселых людей вызывает у них усиление чувства гнева и злобы, головные боли, головокружения. Больные становились крайне эгоцентричными, мелочными, злопамятными. Будучи полностью сосредоточенными на состоянии своего здоровья, они не обращали внимания на самочувствие родственников и близких, отличались назойливостью и скрупулезностью в своих притязаниях. У некоторых больных можно было отметить появление лицемерия, двуличности: оставаясь в кругу знакомых внешне дружелюбными, льстивыми, в семье они становились грубыми, деспотичными, агрессивными, требовали безоговорочного подчинения. На работе были крайне нетерпимы к замечаниям как сотрудников по работе, так и непосредственного руководства. В беседе с врачом фиксировали внимание на результатах предшествующего обследования, указывали на необходимость перепроверки данных путем дополнительного исследования, консультаций и т. д.
Необходимо отметить, что ранняя диагностика дистимико-ипохондрического варианта облегчалась наличием у больных разнообразных дистимических нарушений с самого начала заболевания. Так, уже на манифестной и астенической стадиях у больных наряду с астеноипохондрическими нарушениями выявлялись астенодистимические расстройства, заключавшиеся в возникновении чувства внутреннего напряжения, готовности к вспышкам гнева и агрессии. При наличии цефалгических нарушении дистимические расстройства приобретали особенно демонстративный характер, сопровождаясь появлением элементов психической гиперестезии в виде непереносимости обычных звуков, искусственного освещения и других, ранее индифферентных, раздражителей. На этапе структурирования аномальных свойств личности у больных нередко выявлялись дистмико-дисфорические нарушения в форме расстройств настроения с оттенком тоски, злобы и страха [Ганнушкин П. Б., 1933]. Чаще всего указанные нарушения появлялись в результате острых психотравмирующих воздействий (болезнь или смерть родственников, семейнобытовые конфликты и др ), сопровождавшихся массивными вегетативно-вестибулярными, диэнцефальными и нейросоматическими нарушениями. Больные становились мрачными, угрюмыми, малообщительными, обвиняя окружающих в черствости, бездушии, некомпетентности. Они требовали немедленного стационировании в ведущие научно-исследовательские учреждения страны с целью определения «истинного» характера заболевания и последующего наказания медицинских работников, «виновных» в «несвоевременной» диагностике тяжелейшего, по их убеждению, соматического заболевания. У ряда больных выявлялись депрессивно-дисфорические расстройства в виде актуализации идей бесперспективности и никчемности существования, краха служебной карьеры, семейного благополучия. Указанные нарушения не сопровождались появлением тяжести за грудиной, идеаторной и моторной заторможенностью, редуцируя после исчезновения и сглаживания психотравмирующей ситуации.
Для иллюстрации дистимико-ипохондрического варианта приводим следующее клиническое наблюдение.

Больной К., 1944 г. р. Поступил 5.01.84 г., выписан 11.02.84 г.
Анамнез. Наследственность не тягощена. Раннее развитие без особенностей. Переболел всеми детскими инфекциями в легкой форме. По характеру был скромным, покладистым. В школу пошел вовремя, учился удовлетворительно. После окончания 8 классов работал в колхозе, одновременно учился в вечерней школе, увлекался спортом. По характеру стал более общительным, независимым в своих суждениях и поступках, настойчив в достижении поставленной цели. Служил в армии, отличался аккуратностью, исполнительностью. После демобилизации переехал в Томскую область, работал машинистом в леспромхозе. Неоднократно премировался за хорошую работу. Женился в возрасте 21 года, взаимоотношения в семье сложились нормально, имеет одного ребенка. В 1974 г. перенес черепно-мозговую травму с потерей сознания в течение 1 часа. Лечился амбулаторно 1,5 месяца, самочувствие улучшилось. Приступил к работе, удовлетворительно справлялся с производственными заданиями, стал хуже переносить жару, духоту, длительные поездки в автотранспорте. Нередко на фоне усталости появлялись раздражительность, неуверенность, тревожность. Состояние ухудшилось в 1976 г., когда после гриппа почувствовал слабость, вялость, утомляемость, появились бессонница, кошмарные сновидения. Периодически испытывал резкие головные боли («сдавливает и сверлит виски», «разрывает лоб» и т. д.), головокружения, неприятные ощущения в области грудной клетки, чувство замирания и остановки сердца. Во время таких приступов становился тревожным, беспокойным, раздражительным, вызывал скорую помощь, требовал немедленной отправки в областной центр, госпитализации и т. д. Считал себя тяжело больным, лечился в ЦРБ, патологии со стороны внутренних органов не выявлено. По совету знакомых прошел курс иглорефлексотерапии у одного из «народных целителей». Состояние улучшилось, в течение года чувствовал себя хорошо. Активно занимался сбором лекарственных трав, читал популярную медицинскую литературу, к врачам относился с недоверие^ и пренебрежением. Состояние ухудшилось в 1978 г. во время лечения в одном из санаториев Черноморского побережья Кавказа, где у больного была диагностирована «функциональная миокардиопатия с явлениями миокардиодистрофии и признаками нарушения сердечного ритма» (выписка из амбулаторной карты). Во время платной консультации профессора-кардиолога больному было якобы сказано, что «сердце у него как у 70-летнего старика». Появилась озлобленность по отношению к врачам, «запустившим» серьезное заболевание. Стал мнительным, тревожным, раздражительным, постоянно прислушивался к работе сердца, боялся оставаться один в палате, испытывал страх внезапной смерти. Периодически, 1—2 раза в неделю, наблюдались приступы с ощущением жара или озноб?!, сопровождавшиеся сердцебиением, чувством нехватки воздуха или остановки сердца и заканчивавшиеся учащенным мочеиспусканием. В течение 1978—1980 гг. постоянно посещал врачей различных специальностей, требовал углубленного обследования и лечейия. С недоверием и раздражением воспринимал результаты обследований, отрицавших наличие патологии. При чтении популярной медицинской литературы обнаружил у себя различные заболевания:         ишемическую болезнь сердца, нейроциркуляторную дистонию, гипоталамический синдром и др. В 1980 г. лечился в неврологическом отделении областной клинической больницы, выписан с диагнозом: «последствия травматического поражения головного мозга. Гипоталамический синдром». После выписки некоторое время чувствовал себя хорошо, затем вновь возникли раздражительность, тревога и опасение за состояние своего здоровья, страх внезапной смерти, убежденность в прогрессировании заболеваний сердца и головного мозга. Разработал «режим оздоровления», включавший в себя двухразовое (весной и осенью) лечение в ЦРБ с обязательным использованием дефицитных препаратов (лидаза, настойки золотого корня, женьшеня и др.), курса иглорефлексотерапии, а также регулярное посещение сауны, прием настоев и отваров различных трав. В летнее время выезжал по профсоюзной путевке в один из южных санаториев. В период 1980—1984 гг. ежегодно в течение 4—5 месяцев находился на больничном листе. В это же время резко ухудшились взаимоотношения в семье и на производстве. Упрекал жену в нежелании помочь восстановить пошатнувшееся здоровье, обвинял руководство леспромхоза в негуманном отношении к работнику, получившему производственную травму. В связи с неэффективностью лечения в учреждениях общесоматической сети был направлен на лечение в наш институт.
Психическое состояние. В контакт вступает охотно. Подробно, с массой второстепенных деталей излагает историю своего заболевания, фиксирован на «халатности» и некомпетентности врачей, своевременно не диагностировавших у него ряд «серьезных» заболеваний. В подтверждение своей правоты предъявляет многочисленные выписки из медицинской документации, причем отсутствие патологии в некоторых из них является бесспорным доказательством «недобросовестного» к нему отношения ряда медицинских работников. Убежден, что у него имеются миокардиодистрофия и последствия перенесенной черепно-мозговой травмы. При попытке коррекции высказываний становится раздражительным, озлобленным, обвиняет врача в нежелании разобраться в его заболевании. Жалуется на раздражительность, вспыльчивость, чувство постоянного внутреннего напряжения и недовольства окружающими. Беспокоят головные боли распирающего характера, сопровождающиеся головокружениями, тошнотой, неприятными ощущениями со стороны сердца, тревогой и страхом внезапной смерти. Периодически, 1—2 раза в неделю, наблюдаются приступы с ощущениями жара или озноба, чувством нехватки воздуха и остановки сердца, заканчивающиеся учащенным мочеиспусканием. В отделении в первые дни пребывания раздражен, легко возбудим, предъявляет массу претензий к персоналу. Считает себя тяжело больным, требует особого отношения. Постепенно состояние улучшилось: нормализовался сон, значительно уменьшились раздражительность, вспыльчивость, тревожные опасения за состояние своего здоровья, исчезли приступы с ощущением жара или озноба. Охотно посещал диагностические кабинеты, «узких» специалистов, оставаясь несколько навязчивым, недоверчивым в обсуждении результатов обследовании. Под влиянием рациональной и коллективной психотерапии исчезла убежденность в наличии «запущенного заболевания», появилась критика к своему состоянию, реальные планы восстановления межличностных отношений в семье и на производстве.
ЭКГ: ритм синусовый. Признаки нерезко выраженной гипоксии миокарда.
ЭЭГ: снижение альфа-индекса до 30—25%, доминирование на фоновой ЭЭГ бета-активности. Сглаживание региональных различий в распределении альфа-волн. Признаки раздражения стволово- диэнцефальных структур, наиболее четко выступающие после применения функциональных проб.
Невропатолог: горизонтальный устойчивый нистагм. Оживление сухожильных и периостальных рефлексов.
Терапевт: нейроциркуляторная дистония по смешанному типу. Данных о наличии кардиальной патологии нет.
Окулист: ангиопатия сосудов сетчатки.
Заключение психолога: профиль MMPI на уровне 65—90 Т-баллов. Код — 1—3, 6, 7. Признаки снижения темпа психической деятельности, инертности и тугоподвижности мышления. СКР — 134, 53.
Катамнез. Повторно находился на обследовании и лечении в отделении в 1986 г. Дважды в год без оформления б/л проводит курсы дегидратационно-рассасывающей и ноотропной терапии. Регулярно занимается аутотренингом. Взаимоотношения в семье и на работе нормализовались. Состояние ухудшилось в связи со смертью отца; после курса терапии состояние нормализовалось.

Заболевание возникло у личности с наличием в до- болезненном периоде черт гиперсоциальности [Мауц Ф., 1930] в виде аккуратности, исполнительности, настойчивости. После перенесенной черепно-мозговой травмы средней тяжести (потеря сознания около 1 часа) у больного отмечалось изменение реактивности вегетативнососудистой а вестибулярной систем, развитие астенических и аномальных личностных реакций в форме несвойственной ранее больному утомляемости, тревожности. Заболевание манифестировало с астеноагрипнических расстройств спустя два года после черепно-мозговой травмы под влиянием перенесенной гриппозной инфекции. В структуре астеноипохондрического синдрома с самого начала обращали на себя внимание алгический характер головных болей, наличие «ипохондрических раптусов», нозофобических нарушений, концептуализированный характер жалоб. Типичным для формирования ипохондрического типа ПРЛ являлось повышенное внимание больного к состоянию своего здоровья, интерес к различным методам оздоровления, популярной медицинской литературе, стремление, несмотря на недоверие к официальной медицине,  к  многочисленным обследованиям и консультациям. Прогрессирование нервно-психических расстройств и переход заболевания во вторую стадию были связаны с ятрогенией. У больного наблюдалось появление реактивно-личностных расстройств в форме дистимико-ипохондрического синдрома, диэнцефальиых параксизмов и нейросоматических нарушений, а также усиление тревожно-мнительных черт личности. Стабилизация ипохондрических патохарактерологических черт сопровождалась формированием убежденности в наличии серьезного заболевания сердца и головною мозга, созданием системы оздоровления, в которой, наряду с «народными средствами», больной умело использовал возможности официальной медицины и социального страхования. В то же время следует подчеркнуть, что ипохондрические идеи у больного на всем протяжении заболевания носили сверхценный характер, поскольку отражали, пусть в несколько утрированной форме, наличие реальных отклонений в сердечно-сосудистой и нервно-психической сферах. Касаясь определения клинического варианта, необходимо отметить, что наибольшее влияние на механизмы социальной адаптации оказывали дистимические расстройства, наличие которых необходимо учитывать при построении индивидуальных реабилитационных программ.



 
« Инфекционные заболевания у детей   Искусственная вентиляция легких в интенсивной терапии »