Начало >> Статьи >> Архивы >> Клинические лекции по психиатрии детского возраста

Невроз навязчивых состояний - Клинические лекции по психиатрии детского возраста

Оглавление
Клинические лекции по психиатрии детского возраста
Пути развития пограничной психиатрии
Реактивные психозы и неврозы
Психическая травматизация - реактивные психозы и неврозы
Систематика реактивных состояний
Острые психогенные реакции шокового и субшокового характера
Клинические примеры психогенных реакций шокового характера
Реактивные депрессии
Реактивные параноиды
Неврастения
Течение и лечение неврастении
Невроз страха
Клиническая картина и течение невроза страха
Лечение, формы и патогенез неврозов страха
Истерия
Симптоматика истерической реакции
Течение и прогноз истерии
Лечение истерических реакций
Затяжные формы реактивных состояний
Невроз навязчивых состояний
Течение невроза навязчивых действий
Патофизиология и лечение невроза навязчивых действий
Моносимптоматические неврозы с вегетативно-соматическими расстройствами
Анорексия
Расстройства дыхания - моносимптоматические неврозы
Ночной энурез - моносимптоматические неврозы
Недержание кала - моносимптоматические неврозы
Ночной испуг
Расстройства речи - психогенные реакции
Лечение заикания
Функциональные тики - психогенные реакции
Реакция протеста
Активные реакции протеста
Течение реакции протеста
Лечение и профилактика реакции протеста
Изменение характера под влиянием неблагоприятных условий воспитания
Агрессивно-защитный тип изменения характера
Пассивно-защитный тип изменения характера
Инфантилизированный тип изменения характера
Патологические реакции в переходные возрастные периоды
Патологические реакции в первом пубертатном периоде
Патологические реакции в пубертатном периоде
Учение о психопатии
Причины психопатий
Определение понятия и диагностика психопатий
Группировка психопатий
Аномалия развития нервной системы по типу дисгармонического инфантилизма
Искаженное развитие - психопатии
Аномалия развития в связи с повреждением нервной системы на ранних этапах ее онтогенеза
Диагноз и лечение психопатий
Клиника психопатий первой группы
Возрастные различия неустойчивых психопатических личностей
Истероидные личности
Психопатические личности с ведущим синдромом псевдологии
Распознавание психопатий первой группы
Гипертимические личности
Клиническая картина гипертимической личности
Диагноз гипертимической личности
Аутичные личности
Психастенические личности
Клиника и лечение психастенических личностей
Параноики и эпилептоиды -  психастенические личности
Распознавание психопатий второй   группы
Диагноз психопатий первой и второй группы - клинические примеры
Диагноз аутичных и психопатий второй группы
Клиника психопатий третьей группы
Клиника первого варианта психопатий третьей группы
Клиника психопатий третьей группы, второй разновидности
Клиника психопатий третьей группы, третьей разновидности
Распознавание психопатий третьей группы
Распознавание психопатий третьей группы и органической психопатии с патологическим формированием характера
Психопатии третьей группы и психопатоподобные состояния при процессуальных нервно-психических заболеваниях
Психопатии третьей группы и мозговые заболевания
Клиника врожденной нервности
Патогенетическая основа врожденной нервности
Клинические проявления врожденной нервности
Диагноз врожденной нервности
Причины и профилактика врожденной нервности
Синдром неодолимых влечений и импульсивных действий
Синдром неодолимых влечений - онанизм
Пиромания
Клептомания
Дромомания
Распознавание, течение, прогноз и лечение синдромов неодолимых влечений
Психотерапия пограничных форм психических расстройств
Физиотерапия в лечении пограничных форм психических расстройств
Светолечение и гидротерапия в лечении пограничных форм психических расстройств
Медикаментозное лечение пограничных форм психических расстройств
Лечебная педагогика пограничных форм психических расстройств
Лечебная педагогика неустойчивых психопатических личностей
Лечебная педагогика аутистов

Невроз навязчивых состояний занимает особое место в группе невротических состояний. Его своеобразие определяется длительным течением и сложностью причинно-следственных отношений. Лишь в небольшой части случаев невроз навязчивых состояний начинается остро и непосредственно после психической травмы. Обычно начало невроза медленное и постепенное.

Между началом психической травматизации и проявлением невроза проходит иногда длительное время.
Второй особенностью невроза навязчивых состояний является еще более тесная связь с особенностями индивидуального склада, чем при других формах невроза. Синдром навязчивости настолько часто развивается у аномальной психастенической личности, что именно при этих формах .провести резкую грань между пролонгированной формой невроза и психастенией представляется трудным, иногда даже невозможным.
Уже в раннем детстве у этих детей отмечаются немотивированные страхи, боязнь всего нового; обычные предметы часто внушают им страх. В школьном возрасте может обнаружиться повышенная мнительность, боязнь заразиться, заболеть, наклонность создавать себе запреты, «чтобы не случилось чего-нибудь плохого». Отмечается особый интерес к приметам, суевериям, «угадываниям судьбы» путем своеобразных подсчетов и ритуалов. Поэтому в отношении синдрома навязчивых состояний не всегда применим термин «патологическая реакция». В том случае, когда навязчивое состояние начинается более медленно и постепенно и приводит к неправильному формированию характера, его правильнее называть «патологическое развитие личности» (обсессивное развитие).
Хотя невроз навязчивости часто развивается на фоне психастении, следует строго различать оба эти понятия, так как у психастенической личности отнюдь не всегда развивается синдром навязчивых состояний. С другой стороны, невроз навязчивости наблюдается не только у страдающих психастенией, но и у лиц другого индивидуального склада (см. лекцию 19).
Среди факторов, способствующих развитию невроза навязчивых состояний, большое место принадлежит неправильному воспитанию: изнеживающее воспитание, тормозящее развитие самостоятельности и активности ребенка, религиозное воспитание, суеверие и обряды, излишняя фиксация внимания на вопросах здоровья и болезни и др. В некоторых случаях можно отметить значение и ситуации в семье: положение старшего в семье при тяжелых материальных и бытовых условиях (чрезмерное для данного возраста чувство ответственности), неправильное отношение родителей, требующих от ребенка только отличных отметок. Все это развивает у ребенка излишнюю педантичность, боязнь не выполнить задания, боязнь наказания.
Что касается роли патологической наследственности в возникновении невроза навязчивых состояний, то она неодинаково трактуется разными авторами.

По нашим наблюдениям, эта форма невроза нередко встречается в семьях, где преобладают люди психастенического склада, тревожные, мнительные, с наклонностью к развитию различных форм навязчивости. Однако и в этих случаях трудно решить, каково истинное значение наследственных данных, ибо тревожные и мнительные родители не могут дать своим детям правильного воспитания и нередко развивают у игах те черты, которые способствуют возникновению невроза навязчивости.
Непосредственной причиной невроза навязчивости может быть и острая психическая травма, приводящая к испугу. Однако гораздо чаще речь идет о длительной психической травматизации:неудовлетворенные желания, конфликты между личным интересом и общественным, боязнь не выполнить задание и др. В отдельных случаях развитию навязчивых состояний способствует .повышенная сексуальная возбудимость при большой застенчивости.
Среди клинических проявлений невроза навязчивости обычно выделяют три формы: навязчивые страхи, навязчивые движения и действия, навязчивые мысли, воспоминания и сомнения. Общим для всех этих форм является то, что эти состояния сопровождаются субъективным чувством несвободы. Отношение к навязчивостям у больного более или менее критическое, они пытаются им сопротивляться. Разграничение отдельных форм навязчивых состояний очень условно. Так, навязчивая идея часто питается навязчивым страхом и заканчивается стремлением что-нибудь сделать, т. е. навязчивым влечением. Навязчивые действия чаще вытекают из навязчивых мыслей или навязчивых страхов.
Из отдельных форм навязчивых состояний наиболее часто встречаются навязчивые страхи — фобии. В предыдущей лекции, посвященной неврозам страха, было указано, что у детей тревожно-мнительного склада невроз страха часто приобретает затяжной характер с переживанием навязчивости. Тогда самое возникновение состояния страха переживается ребенком как нечто чуждое. Он пытается бороться со своим страхом, но оказывается бессильным в этой борьбе. Приступ страха всегда связан с состоянием большого эмоционального напряжения. При разнообразии содержания страха основным всегда является угроза своему благополучию. Для возникновения каждого приступа достаточно ничтожного повода, какого-то далекого напоминания о предмете своей боязни. В некоторых случаях состояние страха и эмоционального напряжения возникает как нечто не объяснимое для самого больного; вне приступа страха у больного всегда есть готовность к его возникновению.
Содержание навязчивого страха может быть очень разнообразным, однако у детей оно более однотипно, чем у взрослых. Наиболее часто содержанием навязчивого страха является боязнь загрязнения и заразы, боязнь закрытой двери, острых предметов. У школьников отмечается навязчивый страх покраснения, навязчивые задержки устной речи.
Приведем несколько кратких выдержек из историй болезни.

Мальчик О., 13 лет, живет в неблагоприятных условиях — постоянные конфликты между родителями. По характеру тихий, послушный, боязливый, застенчивый. Умственное развитие невысокое, учеба дается с трудом.
Настоящее заболевание описывается следующим образом. Мальчики в школе, желая напугать нашего больного, натерли ему шею чем-то жестким, сказав затем, что это опасно, что это «стеклянная» вата. Мальчик прибежал домой растерянный, жаловался, что шею жжет, колет, как иголками, требовал смены белья и верхнего платья. В течение 3 дней был подавлен, но страха не высказывал. Через 3 дня, сидя на деревянном табурете, почувствовал укол маленькой щепки, отколовшейся от табурета. С тех пор стал тревожен, боялся сесть, все делал стоя. Начал бояться ребят, перестал посещать школу. Страх стал распространяться на все колющие предметы: гвозди, кнопки, проволоку. Был направлен в клинику.
В клинике охотно рассказывает о болезни, критически относится к ней, борется со страхом. Глотая слезы, заставляет себя сесть. В отделении первое время тревожен, часто плачет, не может отвлечься от страха. Было проведено лечение медикаментозным сном в течение 10 дней и последующая психотерапия; настроение стало устойчивым, страх исчез. Был выписан через месяц в хорошем состоянии.
Катамнестические данные; мальчик чувствует себя хорошо, жалоб на страх нет.

В данном случае речь идет о фобии острых предметов, возникшей под влиянием психической травмы у мальчика с невысоким интеллектуальным развитием, всегда боязливого, робкого и застенчивого. Течение благоприятное в условиях стационара; после лечения оном страхи исчезли.
У следующей больной навязчивый характер страха (запертой двери) выступает еще более отчетливо.

Девочка Ш., 10 лет, была принята в клинику с жалобами на страх закрытой двери, появившейся у нее после опрометчивой угрозы малоопытной учительницы оставить плохо ведущих себя детей в школе на вечер и на ночь. Девочка боялась, что учительница, выполнив эту угрозу, забудет отпереть дверь класса и им придется прыгать с третьего этажа. Появился навязчивый страх запертой двери.
Девочка родилась в срок, развивалась правильно, но с грудного возраста была крикливой; в дальнейшем росла робкой, боязливой, неуверенной в себе. Была единственным ребенком в семье. За год до поступления в клинику семья переехала из деревни в Москву. Девочка тяжело реагировала на перемену обстановки, на новую школу. Болезненно относилась к занятиям в школе, где плохо успевала. Возвращалась часто из школы домой со страхом, боялась шумной мальчишеской среды. В этот период стала еще более тревожной, появились непроизвольные движения в руках. В домашней обстановке был также страх одиночества, темноты.
При поступлении в клинику отмечался навязчиво возникающий страх перед закрытой дверью при ясном сознании нелепости этого страха. На высоте приступа страха девочка подавлена, тревожна. Критическое отношение к своим болезненным переживаниям в это время отсутствует, но по окончании приступа девочка отдает себе отчет в необоснованности страха, старается с ним бороться. Постепенно в клинике приступы страха исчезают, остается лишь лабильность эмоциональной сферы с тенденцией к депрессивным состояниям (но при заболевании ангиной, когда девочка была помещена в инфекционный изолятор, вновь появился страх).

При психологическом обследовании девочки обнаруживается полноценный интеллект; .в ассоциативном эксперименте отмечаются явления персеверации. В физическом состоянии симптомы нерезкого гипертиреоидизма. Отмечаются усиленные вегетативные реакции, указывающие на нарушение центральной регуляции вегетативной нервной системы (лабильность пульса, усиленная потливость, дрожание пальцев вытянутых рук).
После двухмесячного пребывания в клинике (психотерапия, бром, теплые ванны) девочка была выписана в хорошем состоянии. По катамнестическим данным, страх запертой двери больше не отмечался.

В отличие от предыдущего случая у этой больной причиной невроза страха является не столько острая психическая травма, сколько предшествовавшая ей длительная психическая травматизация. По своему характеру эта девочка может быть отнесена к тревожномнительному складу.
У детей старшего возраста и у подростков клиническая картина невроза страха более сложна. Каждый приступ страха сопровождается более выраженным депрессивным, тревожным настроением. Анализ содержания страхов показывает, что у детей старшего возраста (значительно чаще, чем у детей младшего возраста) в возникновении фобии большую роль играют сложные конфликтные переживания.
Длительное эмоциональное напряжение в связи со школьными неудачами при соответствующих условиях у впечатлительных и астенических детей и подростков может привести к навязчивым задержкам, к навязчивым страхам деятельности. Одной из частых форм такой навязчивой боязни перед деятельностью является страх устного ответа.

К. В., 16 лет, жалуется на навязчивый страх при устных ответах в школе: «тормозится речь». Наследственная отягощенность в семье отрицается. Беременность и роды матери протекали нормально. Раннее развитие девочки нормальное. В возрасте 2,5 лет болела тяжело колитом, в 3 года — ревматизмом, периодически обостряющимся. Из других инфекций перенесла корь, коклюш, скарлатину, паратиф (с высокой температурой и бессознательным состоянием). Росла впечатлительной, пугливой, очень самолюбивой, легко раздражающейся и обидчивой. С 6 до 10 лет было заикание. В школе учится с 8 лет, успеваемость хорошая. Общественница, успешно выполняет задания. С 8-го класса успеваемость несколько снизилась. Тяжело переживала свои школьные неудачи. Приходила домой огорченная, в слезах из-за того, что не могла хорошо ответить.
Навязчивый страх перед устными ответами появился после того, как получила двойку по литературе и преподаватель сказал ей, что «нужно работать над речью». Появился страх, что не сможет говорить, перестала отвечать по устным предметам, не могла обратиться с вопросом. Отвечала уроки письменно. В 9-м классе эти неудачи стали повторяться еще чаще. Иногда не ходила по нескольку дней в школу, боялась, что ничего не сможет сказать, когда вызовут. Охотно отвечала письменно. Девочка стала более раздражительной, плаксивой, расстроился сон. Была направлена в клинику.
Со стороны внутренних органов отклонений нет. Несколько отстает в росте. Нервная система: высокие коленные рефлексы с расширенной зоной. Нерезко выраженный страбизм. Анализ мочи, крови без отклонений от нормы. В кале яйца глистов — аскарид.

Психическое состояние при поступлении: больная охотно отвечает на задаваемые вопросы, но самостоятельно не обращается, не может начать говорить. Очень травмирована своей болезнью, плачет, ищет помощи врача. Первое время пребывания в клинике держится в стороне от других девочек, очень тревожна, подавлена, часто плачет. В беседе с врачом успокаивается, умоляет избавить ее от этой «пытки» — невозможности отвечать. Вспоминает, что в детском саду она заикалась, и заикание постепенно прошло после того, как окружающие перестали обращать внимание на ее заикание. Все же иногда у нее бывали, как она говорит, какие-то «заторы» речи, но она с этим справлялась.
Однако после того, как в 8-м классе, когда ей трудно было говорить, учитель поставил ей за это двойку, она потеряла способность отвечать устно из страха, что она не сможет говорить. «Эта (мысль сидит в голове, а когда забываю об этом, все идет прекрасно». Самое тяжелое для нее — начать говорить. Поддерживать разговор, когда ей задают вопросы, она может. Головные боли и расстройство сна отрицает. Головокружение бывает только при (мысли, что она окажется несостоятельной во время устного ответа.
Несколько лет назад она испытывала страх смерти после того, как врач сказал ей, что у нее порок сердца. Это быстро прошло после рентгенограммы, отвергнувшей диагноз врача.
В отделении больная охотно общается с детьми, принимает участие в школьных занятиях, старательна, усидчива, эмоциональна. Временами становится более напряженной, хмурой, плачет, недовольна тем, что пропускает занятия в школе. После беседы с врачом всегда становится мягче, спокойнее. Охотно лечится гипнозом и лечебной ритмикой. После 10 сеансов гипноза и лечения ритмикой настроение устойчивое, хорошее, принимает участие в занятиях, усиленно готовится к выступлению на детском утреннике, где она будет выступать  роли конферансье. После этого была выбрана вожатым в отделении, читала детям вслух, уверена в своих знаниях, без особого страха думает о школе. Была выписана из клиники в хорошем состоянии.

Вторая форма навязчивых состояний — навязчивые движения и действия — также нередко встречается у детей. В своей рудиментарной форме такие движения с элементами насильственности наблюдаются и у здорового ребенка. Их называют обычно «патологическими привычками» и не расценивают как болезнь в собственном смысле этого слова (ребенок сосет палец, ковыряет в носу, грызет ногти). Лишь в том случае, когда эти движения сопровождаются тягостным чувством неотвязности действия, переживанием чуждости, когда все эти патологические движения тормозят деятельность больного, мешают ему работать, можно предположить наличие болезненного состояния в форме невроза навязчивых движений, или навязчивых влечений.
У детей, страдающих неврозом навязчивых движений и действий, можно встретить различные клинические варианты, причем два из них отмечаются наиболее часто. Первый, чаще наблюдающийся у детей дошкольного и младшего школьного возраста, характеризуется обилием сравнительно элементарных и однотипных движений. По однотипности навязчивых движений и по бедности других клинических симптомов эти формы нерезкой гранью отделяются от той группы насильственных движений, которые известны как «болезнь тиков». Так же как и у детей, болеющих тиком, в анамнезе этих больных нередко можно установить перенесенные в прошлом мозговые инфекции и травмы.
Для доказательства близости между навязчивыми движениями и тиками можно привести ряд случаев, когда тик, начинающийся обычно в дошкольном возрасте, в дальнейшем заменяется более сложными движениями с характером ритуалов, приобретающих черты навязчивости.

Девочка А., 13 лет (из работы А. М. Фурманова). Подергивания появились в возрасте 6 лет зимой, в то время, когда девочка носила вязаный платок. На вопрос матери, почему она «дергает» головой, ответила, что платок колет шею и лицо. Платок был снят, но движения не исчезли. К весне подергивания стали менее часты. Летом перенесла дифтерию. В это время мать заметила, что у девочки появились новые подергивания рта и лба. В дальнейшем эти движения то стихали, то усиливались. С этими явлениями девочка поступила в клинику. Общеукрепляющее лечение не дало эффекта, в возрасте 9 лет движения усилились, распространились на мышцы лица (глаза, лоб, нос, рот). К 12 годам у девочки были отмечены новые явления в форме навязчивых действий: за едой перед тем как зачерпнуть суп, она несколько раз постукивает ложкой о край стола. Понимает бессмысленность этих движений, но не может справиться с собой, не в силах преодолеть желание выполнить указанное движение.
Из прошлого девочки известно, что она развивалась правильно, всегда была робкой и тихой, плохо сближалась с подругами; были частые жалобы на головные боли и повышенную утомляемость. Среди родственников девочки много слабовольных, впечатлительных людей. Сама мать робкая и застенчивая женщина. Сестра больной страдает тиком. В соматическом состоянии девочки и со стороны нервной системы, кроме резко повышенных вегетативных реакций, отклонений нет.

В приведенной истории болезни можно проследить, как постепенно меняется характер непроизвольных движений. В 6-летнем возрасте у девочки появляются насильственные движения тикозного типа, возникающие по механизму патологически упрочившейся условной реакции. Можно предположить, что в происхождении насильственных движений большую роль играют патологические проприоцептивные раздражения.
В дальнейшем течение волнообразное, с тенденцией к генерализации непроизвольных движений, охватывающих все новые группы мышц. В начале пубертатного периода меняется характер непроизвольных движений. Они приобретают новые качества, сопровождаются неприятным аффектом и переживанием собственной несвободы, навязанностью извне; другими словами, речь идет уже не о насильственных, а о навязчивых движениях. Так же как и у детей, страдающих тиком, у больных с навязчивыми движениями нередко можно установить роль патологической проприоцепции в их возникновении.
В следующем клиническом примере ясна тесная связь навязчивых движений с патологическими ощущениями.

Девочка 14 лет (из работы Е. Е. Сканави). Бытовые условия хорошие. Раннее развитие нормальное. Рождена на VII месяце в состоянии асфиксии; роды быстрые. Долго не брала грудь. В возрасте 3 лет перенесла детский паралич, в 10 лег — перелом бедра после падения в погреб; был наложен гипс. В 1948 г. пластическая операция — удлинение ноги под общим наркозом.
Девочка диспластична, со стороны внутренних органов отклонений нет. Нервная система — вяловатая реакция зрачков на свет, асимметрия лицевой иннервации. Сухожильные коленные рефлексы справа повышены. Патологических рефлексов нет.
В беседе приветлива, доступна. Рассказывает, что после наложения гипса она стала «трогать бок и плечо на стороне перелома», так как здесь появились неприятные ощущения, она «не чувствовала щипка», в ноге было ощущение холода. В дальнейшем, когда не думала об этом, никаких ощущений холода не было, но если вспомнит, возникает стремление щипать себя. Пыталась бороться с -этим, много читала без передышки, появилось покашливание при чтении про себя и вслух, ощущение спазма в горле В момент засыпания кажется, что она уже не дышит, начинает волноваться, кажется, что кто-то стоит за спиной. Считает себя впечатлительной, тревожной, мнительной. Всегда ярко воспринимала все страшное, тревожилась за мать, боялась отпускать ее от себя. Не уверена в себе, стоя у доски в школе все забывает, хотя и знает урок.
В детском коллективе вначале малоактивна, с трудом привыкает к новой обстановке, в дальнейшем постепенно привыкает, становится бодрее, радостнее, дружит с детьми. Навязчивое покашливание реже, оно возникает лишь при напоминании. Страхов нет. Занимается охотно, но нет выдержки. Психологическое обследование обнаружило недостаточность абстрактного мышления, замедленность ассоциативных процессов, медленную переключаемость с одной работы на другую.

И в данном случае в возникновении навязчивых движений немалая роль принадлежит патологическим проприоцептивным раздражениям. Эти формы навязчивых движений были предметом специального исследования Е. Е. Сканави. На ряде клинических примеров автор доказывает, что в возникновении этих патологических движений большую роль играет нарушение интеро- и проприоцепции.
Клинические проявления второго варианта навязчивых действий более разнообразны, и корни их происхождения более сложны. Эти движения обычно носят характер защитных ритуалов, интимно связанных в своем происхождении с навязчивыми страхами — фобиями. При более тщательном изучении анамнестических данных в большей части случаев удается установить, что навязчивые действия у этих детей возникают вторично, они служат как бы защитой от возможного несчастья. Дети говорят: «Делаю это для того, чтобы не случилось плохого», и навязчивые действия приобретают характер ритуалов.

Мальчик 12 лет. Материально-бытовые условия удовлетворительные. Роды у матери были длительные. Развивался правильно, но говорить стал с опозданием — в 2 года. Перенес токсическую диспепсию, перестал ходить, был вял, речь развивалась с затруднениями. В детском саду был раздражителен, непослушен, ссорился с детьми. В школе учился удовлетворительно. Был добросовестен, аккуратен, но всегда утомлялся к 4-му уроку, при утомлении замедлялся темп мышления и движений. С детства был обидчив, пуглив, недоверчив, мнителен, всегда испытывал страх одиночества, боялся собак, дрожал от резких звуков. В 8 лет появился страх заражения, в 11-летнем возрасте появились навязчивые действия: облизывал губы, плевал; дома, когда не разрешали плевать, размазывал слюну по губам. В дальнейшем появились особые ритуалы при ходьбе; обходит определенные места на полу, улицу переходит только тогда, когда даже далеко нет никакого транспорта. Стоит только в простенке между окнами. Должен дотрагиваться несколько раз до какого-нибудь предмета.
При приеме в клинику со стороны внутренних органов отклонений от нормы нет. Нервная система без отклонений.
В отделении незаметен, спокоен, организован. Интересуется книгами, лепкой, рисованием. Постоянно ощущает какую-то тревогу, внутреннее беспокойство за мать, за свои занятия в школе. В беседе легко смущается, краснеет до слез. Общий фон настроения несколько подавленный. Рассказывает, что раньше была боязнь заражения. Теперь больше всего волнуется за мать; у него появились «какие-то привычки»: должен перепрыгнуть через коврик, чтобы ничего плохого не случилось с мамой; чтобы не получить двойки, должен несколько раз стукнуть ногой. Когда волнуется, все делается хуже.
К концу пребывания после проведенного лечения сном и психотерапии становится спокойнее, жизнерадостнее, быстрее соображает. Исчезли все «привычки». Улучшился сон и аппетит.
Катамнез через 2 года: мальчик учится в школе, хорошо успевает. Настроение бодрое, жизнерадостен, общается с товарищами. В состоянии утомления после занятий вновь возникает тревога: что-то случится плохое.



 
« Клиническая электроэнцефалография   Клинические особенности задержки полового развития у девочек из деструктивных семей »