Начало >> Статьи >> Архивы >> Клиника и реабилитация детских церебральных параличей

Об иммунопатологическом методе выявления церебральной патологии плода - Клиника и реабилитация детских церебральных параличей

Оглавление
Клиника и реабилитация детских церебральных параличей
Этиология
Факторы, воздействующие на плод опосредованно
Причины, непосредственно влияющие на состояние мозга плода
Об иммунопатологическом методе выявления церебральной патологии плода
О роли иммунопатологических механизмов
Двигательное развитие здорового ребенка
Особенности формирования тонических мышечных реакций у детей с церебральными параличами
О взаимоотношении шейных и лабиринтных тонических рефлексов
Задержка и патология развития установочных рефлексов первого года жизни
Стояние и ходьба у детей с церебральными параличами
О механизмах паратонии
О формировании произвольных движений в норме и у детей с церебральными параличами
Три варианта патологии движения
О центральной регуляции мышечного тонуса
О морфологических изменениях в нервных окончаниях и мышцах
О нарушениях кинестезии у детей с церебральными параличами
Клиника ранней стадии
Терапия первого периода новорожденности
Восстановительная терапия в позднем периоде новорожденности
Начальная и поздняя резидуальные стадии
Методика обследования двигательных функций
Методика исследования мышц, обслуживающих суставы конечностей и туловища
Исследование движений в локтевом суставе
Оценка движений пальцев и кисти
Исследование движений туловища
Исследование мышц нижних конечностей
Терапия начальной резидуальной стадии
Принципы лечебной физкультуры при начальной резидуальной стадии
Тренировка первых элементов цепного шейного симметричного рефлекса
Методы воспитания движений кисти и пальцев
Формирование физиологического поясничного лордоза и распространение шейного цепного рефлекса на мышцы туловища
Профилактика аддукторных контрактур в тазобедренных суставах
Развитие рефлекса ползания
Тренировка перехода к вертикальному положению тела
Тренировка самостоятельного сидения
Тренировка ходьбы на четвереньках
Тренировка стояния и ходьбы
Медикаментозная терапия начальной резидуальной стадии
Реабилитационная терапия поздней резидуальной стадии
Применение ортопедической обуви при поздней резидуальной стадии
Метод алкоголизации нервно-мышечных окончаний (по Тардье)
Реабилитация двигательных функций верхних конечностей
Терапия поздней резидуальной стадии II степени
Расстройства речи и восстановительная терапия речевых нарушений
О роли слуховой и зрительной функциональных систем в формировании речи
Клиническая характеристика речевых нарушений у детей с церебральными параличами
О структуре так называемого псевдоалалического синдрома у детей с церебральными параличами
Медико-логопедические мероприятия
Дизартрии
Ограничение подвижности артикуляционных мышц
Нарушения голосообразования
Нарушения дыхания
Вопросы ранней диагностики дизартрий
Клинические формы дизартрий
Экстрапирамидная дизартрия
Мозжечковая дизартрия
Корковая дизартрия
Алалии
Речевые нарушения при различных формах детского церебрального паралича
Особенности психического развития и психические нарушения
К динамике астено-органического синдрома
Интеллектуальное развитие детей с церебральными параличами
Особенности интеллекта у детей с церебральными параличами
Диагностика, оценка и коррекция интеллектуальной недостаточности
Патология психического развития у детей старшего возраста
Заключение, принципы лечебной педагогики в позднем резидуальном периоде
Приложения

Известно, что действие различных вредностей распространяется прежде всего на вещества, стимулирующие формирование тканей плода. Отсюда и появление аномалии развития под влиянием различных вредностей. По поводу сущности веществ, влияющих на органогенез, было высказано много предложений, но наиболее реальными оказались результаты исследования Tyber (1955), показавшего, что веществами, регулирующими процессы формообразования в тканях в период эмбриогенеза, являются антитела, которые продуцируются клетками развивающегося эмбриона.
«Если, — пишет О. Е. Вязов (1962), — мы не хотим допустить существования каких-либо жизненных сил, то вынуждены признать, что в основе специфического объединения клеток лежат обычные силы межмолекулярного взаимодействия химической и физической природы, которые, как известно, не специфичны (в биологическом смысле слова). Между тем действие таких неспецифических сил приводит к исключительно специфическому процессу, процессу строго детерминированного объединения клеток.

Иначе говоря, здесь ситуация совершенно такая же, кай ситуация, с которой мы сталкиваемся при анализе механизма реакции антиген — антитело».
О. Е. Вязов предлагает следующую гипотезу механизма биосинтеза специфических белков в клетке: на поверхности клеток двух определенных тканей находятся вещества, которые в силу комплементарности своих свойств могут реагировать друг с другом по типу реакции антиген—антитело. Эти вещества способны медленно диффундировать в разделяющее данные ткани межклеточное вещество. В результате в последнем образуются два встречных градиента взаимно комплементарных веществ, по векторам которых ткани перемещаются тем или иным образом навстречу друг другу.
После встречи двух тканей друг с другом поверхности составляющих их клеток вступают в контакт за счет взаимодействия расположенных па этих поверхностях взаимно комплементарных веществ, возможно, нуклеопротеидной природы. Активные группировки этих клеток начинают действовать совместно с РНК матрицами клеток, в результате чего образуется новая комплексная матрица, которая обусловливает протекающий по принципу комплементарности (по типу антиген — антитело) синтез новых белков клетки.
Появление новых белков в клетке (а, следовательно, и новых антигенов) приводит к соответствующим изменениям направленности процесса дифференциации клетки. Эта гипотеза в значительной степени обоснована экспериментально (О. Е. Вязов, 1957; О. Е. Вязов, Л. С. Волкова, 1958, О. Е. Вязов и др., 1959; Woerdeman, 1955, и др.).
В 1957 г. Η. Н. Жуков-Вережников выдвинул теорию первичной иммунологической реактивности. Он показал, что развивающийся организм обладает первичной иммунологической реактивностью, связанной с тем, что в процессе новообразования белковых тел (составляющих сущность новообразования каждой белковой клетки) происходит специфическое отталкивание от исходных форм существования белка, наблюдающееся в филогенезе и в дальнейшем в онтогенезе. Автор указывает, что самый характер химических реакций, в силу которых появляются новые белковые структуры, содержит в себе особенности, позволяющие новому белку вступить в антагонистическую реакцию со старым.
В последние годы стала особенно очевидной значимость антител для процесса органогенеза. Антитела имеют свою специфику, формируясь по отношению к антигенам, имеющим своим источником определенный орган. Ряд разнообразных исследований показал, что существуют по крайней мере три категории антигенов: 1) видовоспецифические антигены, характерные только для данного вида живых существ; 2) органоспецифические антигены, появляющиеся только на тех стадиях органогенеза, когда происходит развитие данного органа, затем они обнаруживаются на протяжении всей жизни животного; оказалось также, что антигенные свойства тканей эмбриона и взрослого животного различны (И. Л. Кричевский, 1914; Mattan-Larrier, Richard, 1931, и др.); 3) стадиоспецифические антигены, присутствующие только на определенных стадиях развития органов и систем, а затем исчезающие.
Органоспецифические антигены, которые интересуют нас в первую очередь, появляются на разных стадиях развития. Так, антигены, характерные для эритроцитов куриного эмбриона, появляются после 100 часов инкубации, хрусталика — после 160 часов, почек — после 200 часов, мозга и яичек — после 260 часов инкубации (Burke, Sullivan, Peterson, Weld, 1944). Однако, и это надо подчеркнуть еще раз, антигены эмбрионального периода развития и антигены тех же органов взрослого животного структурно различны; они претерпевают определенное, четкое развитие в онтогенезе. Можно полагать, что определенное отличие имеют в том же плане и антитела.
Появление в крови эмбриона антител к тому или иному органу взрослого организма в ряде случаев, при определенных условиях, может привести не к стимуляции, а, наоборот, к задержке развития данного органа. Ebert (1950) культивировал куриную бластодерму, а затем в среду, где она культивировалась, добавлял противосердечную сыворотку взрослой курицы. В тех случаях, когда сыворотка не добавлялась, из бластодермы развивалось пульсирующее сердце; в тех случаях, когда сыворотка, содержащая антитела, добавлялась, сердце не развиралось.
О. Е. Вязов и Ю. С. Бочаров (1950) также вводили сыворотку, содержащую антитела к мышце сердца взрослой курицы, в среду, где культивировались ткани куриного эмбриона, и наблюдали торможение роста сердца у эмбриона. Гистохимическое изучение мышцы сердца эмбриона обнаруживало участки некроза, утрату поперечной полосатости, разрыхление и распад волокон; резко уменьшалось количество митозов в различных отделах мышцы сердца.

Торможение митотического деления было пропорционально дозе вводимой в среду противосердечной сыворотки.
Эти эксперименты и многие другие, не приведенные здесь, свидетельствуют о том, что противоорганная сыворотка, т. е. сыворотка, содержащая антитела к данному органу (взрослого организма), может тормозить развитие этого органа у эмбриона.
Однако имеются работы, описывающие противоположный эффект после введения противоорганной сыворотки. Так, Weiss (1947) наблюдал у куриного эмбриона на восьмые сутки инкубации увеличение веса печени и почек после введения противопеченочной и противопочечной сыворотки. Увеличение веса органов при добавлении к культуре тканей небольших доз соответствующих иммунных сывороток наблюдали Sasfargor (1947), Smittberg (1948) и др. Возможно, что причина этих противоречивых заключений состоит в том, что в тех случаях, когда авторы пользовались малыми дозами иммунных сывороток (последняя группа работ), в каждую клетку попадало лишь очень небольшое количество антител, хватающее только лишь на частичную блокировку антигенов клетки. В результате в клетке наступала усиленная регенерация антигенов. В связи с увеличением в тканях общего количества белка усиливался рост тканей и их вес.
Если проанализировать в аспекте приведенных данных возможную этиологию церебральных параличей с учетом деструктивных изменений, которые возникают в мозге плода под влиянием инфекций, токсикозов, гипоксии и т. д., возникает вопрос: не вызывают ли все эти деструктивные изменения в мозге плода одного и того же следствия — появления антител к мозгу в крови матери и, соответственно, в свою очередь вторичного их действия на мозг плода? Не исключено также, что антитела к мозгу могут появиться в крови матери и в результате того или иного заболевания нервной системы. О том, что при различных заболеваниях мозга могут появляться антитела к мозгу в крови, указывают работы В. X. Хорошко (1912) и серия работ С. Ф. Семенова и его сотрудников (1966, 1968), К. Н. Назарова (1964), А. П. Чуприкова (1968) и др. Если это предположение правильно, может стать до некоторой степени понятной полиэтиологичность церебрального паралича: любая вредность, вызывающая поражение мозга матери или плода, влечет за собой появление в ответ на это воздействие антител к мозгу в крови матери и соответствующим образом влияет на развитие нервной системы плода, что и формирует, в зависимости от того, на какой стадии развития эмбриона или плода произошло поражение, те или иные клинические проявления заболевания. Оправданность этого предположения дала бы иммунологическое обоснование теории Б. Н. Клосовского и Е. Н. Космарской (1968), согласно которой заболевание того или иного органа матери нарушает деятельность одноименного органа плода. Б. Н. Клосовским и его учениками эта закономерность была прослежена при заболеваниях печени, почек, щитовидной железы и т. д.
Подтверждением возможности такого происхождения церебрального паралича явилось бы наличие антител к мозгу в крови плода и в крови матери.
Исследования в этом направлении были проведены нами совместно с З. И. Голубовской и Η. Т. Зубцовой. Обследовано 165 детей, родившихся в тяжелых родах и в асфиксии, методом выявления РСК на холоду и 25 детей, родившихся в нормальных родах. Антигенами являлись водно-солевые экстракты тканей мозга трупа человека (зрительный бугор, белое вещество) и печени взрослого человека (не старше 45 лет), погибшего от травмы; экстракты из мозга и печени погибшего новорожденного ребенка; положительной считали реакцию, если в разведении 1 :40 было слабое помутнение (+) или большая интенсивность помутнения ++, ++++); исследуемые сыворотки или большая интенсивность помутнения (исследуемые сыворотки брали в разведении 1 :10, 1:20, 1:40, 1:80).
Дети, кровь которых исследовалась на антитела к мозгу, в течение последующих 3—4 лет подвергались повторному неврологическому обследованию. Из 165 пар мать—ребенок у 92 детей или матерей или же у обоих членов этой пары были обнаружены антитела к мозгу в крови, у 73 антител к мозгу не было. У всех 25 детей и матерей контрольной группы антител к мозгу в крови обнаружено не было.
Выявилась и определенная разница в течении беременности у матерей, дети которых и они сами не имели антител к мозгу в крови, и у тех, у которых антитела к мозгу имелись (табл. 1).

Особенности течения беременности у матерей с наличием или отсутствием противомозговых антител (ПМА) в крови


Характеристика вредностей периода беременности

I группа РСК с ПМА+

II группа РСК с ПМА—

число
исследованных

%

число
исследованных

%

Всего обследовано

92

100

73

100

Токсикоз первой половины беременности

45

49,0

11

15,0

Угрожающий аборт до 14 недель

34

37,0

5

6,8

Угрожающий аборт и рвота беременных

21

22,8

3

4,1

Нефропатия беременных, преэклампсия

21

22,8

15

20,4

Инфекции в период беременности

31

33,7

6

8,2

Принимали лекарственные средства

43

46,7

7

9,6

Данные, приведенные в табл. 1, свидетельствуют о том, что поражение нервной системы плода и деструкция мозговых клеток могли происходить в силу разных причин. В результате воздействия любой из этих причин продукты деструкции нервной ткани могли поступать в кровь уже в качестве чужеродных для организма веществ — мозговых антигенов. В ответ на появление в крови плода, а затем и матери мозговых антигенов организм начинает вырабатывать антитела к мозгу, которые и удалось выявить в крови матери и плода.

ТАБЛИЦА 2
Особенности психомоторного развития детей с антителами к мозгу в крови в момент рождения и без них


Особенности развития детей

I группа (92 ребенка)

II группа (73 ребенка)

число

%

число

%

Без отклонений

3

3,24

35

47,9

Отклонения в развитии только в первые 2 месяца

15

16,28

19

26,02

Развитие было нарушено, но к 1—2 годам компенсировалось

32

33,6

13

17,7

Развитие было нарушено, к 1—2 годам компенсировалось частично

21

22,7

8,15

Число больных детей

21

22,7

6

Как видно из табл. 2, наиболее велика среди детей с антителами к мозгу в крови группа детей, у которых в первые недели или месяцы жизни наблюдались признаки задержки или патологии развития нервной системы (68 детей), в дальнейшем полностью или частично компенсировавшиеся.

К признакам задержки развития мы относили глубокую слабость сосательного рефлекса, но без явления дисфагии, поперхивания; слабость поискового рефлекса или его отсутствие, слабость подошвенного рефлекса ползания, рефлекса опоры и других в первом полугодии. К признакам патологии развития относились симптомы псевдобульбарного паралича, отсутствие рефлексов первого полугодия жизни на протяжении второго полугодия и старше, а также наличие тонических рефлексов, параличи, парезы. К признакам патологии психического развития относились задержка или недостаточность развития эмоционально-волевой сферы, отсутствие или слабая выраженность ориентировочных рефлексов и т. д.
Если на протяжении конца 1-го года жизни, иногда на 2-м году состояние моторики и психическое развитие этих детей заметно выравнивалось, и они могли считаться практически здоровыми — их состояние мы рассматривали как компенсированное. У 21 ребенка с неполной компенсацией наблюдались следующие остаточные явления поражения нервной системы: очень легкий гемипарез, при котором объем и сила движений были удовлетворительными, но наблюдалась анизорефлексия; очень легкое отставание роста паретичной руки, реже ноги; косоглазие.
Среди 21 ребенка с выраженными симптомами поражения мозга 2 страдали болезнью Дауна, 4 — олигофренией, 14 — различными формами церебрального паралича; у одного ребенка была гидроцефалия. У всех 14 детей с церебральными параличами течение заболевания было легким. Ни у одного не было таких трудных для терапии форм, как двойная гемиплегия или двойной атетоз. У 5 детей имелся гемипарез, у б — спастическая диплегия, у 3 — гиперкинетическая форма церебрального паралича. Задержка психического развития имела место у 6 из 14 детей с церебральными параличами, олигофрения четко наметилась у 2 из них.
Среди 73 детей, в крови которых, так же как и в крови их матерей, антител к мозгу обнаружено не было, поражение нервной системы можно было отметить лишь у 6, хотя у 65 из них, по-видимому, в связи с механической травмой мозга в родах, состояние сразу после рождения было тяжелым и имелись признаки, указывающие на нарушение деятельности мозга (приступы асфиксии, тремор, нарушение тонуса и т. д.). Катамнез показал, что у 2 детей имелась легкая дебильность, у одного — гемипарез, у одного — спастическая диплегия, у 2 — невротические реакции. Течение заболевания было очень легким у всех детей; к 2 годам у детей с гемипарезами и спастической диплегией нарушения деятельности опорно-двигательного аппарата были мало ощутимы. У 4 из этих детей асфиксия в родах была свыше 15 минут, 2 родились с применением вакуум-экстрактора.
На основании приводимых данных мы можем с определенной долей уверенности сказать, что в тех случаях, когда в крови ребенка и матери или у одного из членов этой пары циркулируют антитела к мозгу, имеются основания думать о перенесенном во внутриутробном периоде поражении мозга плода.



 
« Кисты и кистоподобные образования у детей   Клинико-биохимическая и иммунологическая характеристика неревматических поражений миокарда у детей »