Начало >> Статьи >> Архивы >> Общая онкология

Гигиеническое регламентирование химических канцерогенных агентов - Общая онкология

Оглавление
Общая онкология
Эпидемиология опухолей
Противораковая борьба
Многостадийность процесса канцерогенеза
Метаболизм канцерогенных веществ в организме
Взаимодействие канцерогенов с нуклеиновыми кислотами
Репарация повреждений ДНК, вызванных канцерогенными веществами
Молекулярногенетические механизмы многостадийного канцерогенеза
Связь онкогенов семейства ras с неоплазмами человека и животных
Активные онкогены в неоплазмах животных, индуцированных канцерогенными веществами
Активные онкогены и многостадийный канцерогенез
Возможные механизмы действия онкобелков
Факторы внутренней среды организма и канцерогенез
Канцерогенные агенты и механизмы их действия
Характеристика канцерогенного действия химических соединений
Онкогенное действие полимерных материалов
Общие закономерности действия химических канцерогенных веществ
Молекулярно-биологические механизмы действия химических канцерогенов
Физические канцерогенные агенты
Канцерогенное действие ультрафиолетовых лучей
Роль травмы в развитии опухолей
Биологические канцерогенные агенты
ДНК-содержащие онкогенные вирусы
РНК-coдержащие онкогенные вирусы
Молекулярный механизм трансформации клеток онкогенными вирусами
Влияние внешней среды на возникновение и развитие опухолей
Химические канцерогенные вещества в окружающей человека среде
О соотношении роли природных и антропогенных источников ПАУ
Первичные и вторичные источники ПАУ
Вопросы циркуляции и самообезврвживания канцерогенных ПАУ в окружающей среде
Канцерогенные нитрозосоединения
Канцерогенные микотоксины и другие факторы
Физические канцерогенные агенты окружающей человека среды
Модифицирующие факторы канцерогенеза
Профессиональные опухоли
Онкологические заболевания, обусловленные диагностическими и терапевтическими воздействиями
Заболеваемость злокачественными опухолями, обусловленная факторами быта
Косвенные канцерогенные воздействия
Роль «стиля жизни» в канцерогенезе
Влияние внутренней среды организма  на возникновение и развитие опухолей
Синдром канкрофилии
Канкрофилия и рак
Возраст и рак
Конституция, ожирение и рак
Сахарный диабет, атеросклероз и рак
Факторы питания, ограниченная физическая активность и рак
Функционирование системы иммунитета, психосоматические факторы, система свертывания крови и рак
Половые различия в развитии рака
Факторы риска, метаболическая эпидемиология рака
Патогенетические варианты течения, воздействия на внутреннюю среду для профилактики и лечения
Паранеопластические синдромы
Наследственная предрасположенность к раку
Наследственные болезни иммунитета
Наследственные болезни иммунитета заболевания нервной системы
Наследственные болезни репродуктивной и эндокринной системы
Наследственные болезни пищеварительной и мочевыводящей системы
Наследственные болезни сосудов, костей, легких
Наследственные поражение кожи и ее придатков
Наследственные поражения нарушения лимфо- и гемопоэза, обмена веществ
Наследственные множественные поражения, ненаследственные опухоли
Прогрессия и метастазирование опухоли
Влияние опухоли на метастазы
О противометастатической сопротивляемости организма
Стресс и метастазирование
Иммунология метастазирования
Гематогенное метастазирование
Морфология опухолевого роста
Ультраструктура опухолевых клеток
Гистохимия, тканеспецифические маркеры опухолей
Кинетика клеточных популяций опухоли
Механизмы инвазии опухолевых клеток
Метастазирование опухолей
Номенклатура опухолей
Классификация опухолей
Понятие о «раннем» раке
Основные задачи и методы работы патоморфолога в онкологии
Решение вопросов биологического порядка на онкологическом материале
Соотношение патогистологического и цитологического методов исследования в морфологической диагностике
Современные представления о предраке
Экспериментальные и статистические исследования предрака
Злокачественные опухоли и беременность
Рак шейки матки и беременность
Рак матки, яичников и беременность
Рак молочной железы и беременность
Рак щитовидной железы, головного мозга, лимфогранулематоз и беременность
Рак легкого и беременность
Рак толстой кишки и беременность
Рак почки, надпочечников и беременность
Саркомы и беременность
Злокачественная меланома кожи и беременность
Лейкозы и беременность
Влияние на эмбрион и плод химио- и лучевой терапии
Цели и задачи санитарно-гигиенической профилактики злокачественных опухолей
Профилактика действия на людей физических канцерогенных факторов
Особенности проблемы химических канцерогенных веществ
Средства и методы выявления и оценки опасности химических канцерогенных факторов окружающей среды
Гигиеническое регламентирование химических канцерогенных агентов
Мониторинг химических канцерогенных агентов в окружающей среде
Технологические пути профилактики действия на людей химических канцерогенных веществ
Герметизация производства и улавливание канцерогенов из промышленных выбросов
Деканцерогенизация канцерогенных продуктов
Вопросы профилактики канцерогенных воздействий
Организация противораковой борьбы
Закономерности распространенности злокачественных новообразований
Динамика показателей онкологической заболеваемости
Смертность населения
Прогноз заболеваемости злокачественными новообразованиями
Методологические аспекты оценки деятельности онкологической службы
Показатели противораковой борьбы
Автоматизированные системы обработки онкологической информации
Выявление новообразований при ежегодной диспансеризации населения
Профилактические осмотры
Выделение групп высокого риска
Методы массового обследования населения
Анкетно-опросный метод
Использование автоматизированных систем обследования
Социально-экономические проблемы противораковой борьбы
Затраты на онкологию и экономическая эффективность противораковых мероприятий
Классификация злокачественных опухолей, определение клинических групп
Принципы диагностики злокачественных новообразований
Особенности рентгенодиагностики злокачественных новообразований
Особенности рентгенодиагностики опухолей пищеварительного тракта
Особенности рентгенодиагностики опухолей органов грудной клетки
Особенности рентгенодиагностики опухолей молочной железы
Особенности рентгенодиагностики опухолей женских половых органов
Особенности рентгенодиагностики опухолей мочевыделительной системы
Особенности рентгенодиагностики опухолей опорно-двигательного аппарата
Особенности рентгенодиагностики с помощью лимфографии
Радионуклидная диагностика злокачественных новообразований
Сцинтиграфия надпочечников, мягких тканей, щитовидной железы
Сцинтиграфия легких, головного мозга, вилочковой и слюнных желез
Ультразвуковая  диагностика
Частная эхографическая семиотика опухолей основных доступных локализаций
Цитоморфологическая диагностика
Термография
Иммунодиагностика
Выявление опухолевых маркеров в крови и других биологических жидкостях
Общие принципы эндоскопических исследований
Эзофагогастродуоденоскопия
Эндоскопическое исследование оперированного желудка, прямой кишки
Фиброколоноскопия
Эндоскопия верхних дыхательных путей
Бронхоскопия
Эндоскопия в онкогинекологии
Эндоскопия в онкоурологии
Медиастиноскопия
Парастернальная медиастинотомия
Торакоскопия, лапароскопия, диагностическая торакотомия
Принципы и методы лечения больных
Хирургическое лечение
Лучевое лечение
Физические и радиобиологические основы лучевой терапии злокачественных опухолей
Радиотерапевтическая техника и методы облучения больного
Радиобиологическое планирование распределения дозы во времени
Химиотерапия
Классификация и отбор противоопухолевых препаратов
Виды химиотерапии опухолей, выбор цитостатиков
Причины устойчивости к действию противоопухолевых препаратов
Комбинированная химиотерапия злокачественных новообразований
Дополнительная химиотерапия
Регионарная, локальная и комплексная химиотерапия опухолей
Общая характеристика и классификация осложнений химиотерапии опухолей
Основные синдромы осложнений при химиотерапии злокачественных опухолей
Факторы повышенного риска осложнений цитостатической терапии
Перспективы повышения эффективности химиотерапии
Гормонотерапия
Гормонотерапия рака молочной железы
Гормонотерапия рака рака предстательной железы
Гормонотерапия при карциноме эндометрия
Гормонотерапия рака почки, щитовидной железы, опухолей яичников
Гормонотерапия рака опухолей кроветворной и лимфатической ткани
Показания к применению и побочное действие препаратов гормонотерапии
Лечение больных раком пищевода
Лечение больных раком желудка
Лечение больных раком толстой кишки
Лечение больных раком молочной железы
Лечение больных раком шейки матки
Лечение больных раком тела матки
Лечение больных злокачественными опухолями яичников
Лечение рака легкого
Лечение злокачественной меланомы
Лечение злокачественных опухолей опорно-двигательного аппарата
Онкологическая помощь детям
Принципы рентгенологического исследования в детской онкологии
Радионуклидные исследования у детей
Лучевая терапия у детей
Химиотерапия опухолей у детей
Реабилитация онкологического больного
Психотерапевтические мероприятия онкологическим больным
Социально-трудовая реабилитация в онкологии
Выживаемость
Индивидуальный прогноз
Санитарно-просветительная работа
Пропаганда здорового образа жизни
Профилактика рака и профилактические осмотры населения
Характеристика отношения населения к возможности профилактики раковых заболеваний
Содержание программ санитарно-просветительной работы, охват групп населения
Методы и эффективность санитарно-просветительной работы

Пороговость и беспороговость действия химических канцерогенных агентов. В Советском Союзе санитарно-гигиеническая (первичная) профилактика вредного влияния на людей токсических химических веществ основывается на их гигиеническом нормировании, которое исходит из принципа пороговости действия этих агентов. Предполагается, что, снижая дозу токсического агента, в каждом случае можно достигнуть таких доз, которые уже не оказывают вредного влияния на живой организм. Следовательно, для них можно установить ПДД и ПДК, воздействие которых на человека практически не приводит к вредным для его здоровья последствиям. Задача органов здравоохранения в таком случае сводится к обеспечению того, чтобы реально действующие на людей (на производстве или в быту) дозы (концентрации) токсических веществ не превышали установленные для них ПДД и ПДК.
При установлении действующих в настоящее время ПДД и ПДК вредных веществ исходили, как правило, лишь из исследования общетоксического влияния соответствующих соединений без учета возможных онкологических (так же как и экологических) последствий их действия в соответствующих дозах. Между тем, как указывалось выше, канцерогенное действие многих соединений проявляется при дозах, в 10—100 раз более низких, чем общетоксическое их влияние. Следовательно, существующие в настоящее время ПДК, даже касающиеся канцерогенных соединений, не гарантируют отсутствия бластомогенного действия при их соблюдении.
Вопрос о возможности и принципах гигиенического нормирования канцерогенных веществ давно привлекает внимание онкологов и гигиенистов. Позиция онкологов, занимавшаяся ими по этому вопросу, по крайней мере, до начала 70-х годов, очень хорошо резюмирована в работе Л. М. Шабада (1971): «Вопрос о возможности гигиенического нормирования канцерогенных веществ уже имеет свою историю. Неоднократное его обсуждение на национальном и международном уровне на протяжении 10 лет (1956—1965) неизменно приводило к категорическому отказу от установления каких бы то ни было ПДД и ПДК для канцерогенных веществ. Так, например, международная постоянная комиссия по профессиональным вредностям созвала в 1959 и 1965 п. два симпозиума Специального комитета по максимально допустимым концентрациям, где канцерогенные вещества были выделены в особую группу, для которых ПДД невозможны: канцерогенные вещества из производственной среды должны быть исключены. Состоявшийся в Риме в 1956 г. первый крупный международный симпозиум по возможным канцерогенным примесям к пище постановил, что ПДК для канцерогенов в пищевых продуктах должны быть равны нулю. Объединенный экспертный комитет ФАО/-ВОЗ по пищевым добавкам (I960) в резюме своего доклада отмечает, что «всякая попытка установить безопасную дозу для канцерогенных веществ в пищевом рационе человека в настоящее время была бы нереальной» [ВОЗ, русское издание, 1961, № 220, с. 28]. Комитет ВОЗ по профилактике рака (1963) в своем отчете пишет: «... для канцерогенных веществ не существует такого понятия, как допустимый уровень концентрации, го есть ПДД» [ВОЗ, 1965, № 276, с. 47]. Та же точка зрения отражена в рекомендациях созванного Международным противораковым союзом в 1965 г. в Париже симпозиума по возможной канцерогенности некоторых медицинских препаратов».
Перечень документов, причем и более позднего времени, в которых выражается аналогичная точка зрения по данному вопросу как различными научными коллективами, так и отдельными специалистами, можно было бы продолжить. Особенно много внимания проблеме возможности и принципов гигиенического нормирования химических канцерогенных веществ уделяется в СССР [Нейман И. Н., 1972; Шабад Л. М., 1973, 1976]. Центральное место в дискуссии по проблеме гигиенического регламентирования химических канцерогенных веществ занимает вопрос о существовании или отсутствии порога их бластомогенного действия.
В Советском Союзе рядом специалистов высказано мнение, что и для канцерогенных веществ могут быть установлены безопасные для здоровья людей ПДД и ПДК и, следовательно, проблема санитарно-гигиенической профилактики их действия на население может (и должна) решаться по тем же принципам и схемам, которые приняты при решении проблемы профилактики токсического действия химических веществ. Представители этого направления в онкогигиене считают допустимым рассматривать вопрос о санитарно-гигиеническом регламентировании химических канцерогенных веществ как частный случай нормирования токсических химических соединений со всеми вытекающими из этого положения последствиями [Саноцкий И. В., 1970; Сидоренко Г. И. и др., 1974; Литвинов Н. Н., 1977; Янышева Н. Я. и др., 1977].
Существует и другой, близкий к этому взгляд на возможность установления и практического использования ПДД и ПДК. Он сводится к тому, что устанавливаемые ПДД и ПДК не обязательно должны гарантировать полную безопасность для здоровья людей. Можно пойти на то, что вследствие неясности вопроса о пороговости и беспороговости действия химических канцерогенов (и по другим причинам) установленные ПДД и ПДК окажутся связанными с некоторым (неопределенным) риском онкологических заболеваний. Важно лишь, чтобы латентный период возникающих при этом опухолей был достаточно велик и позволил вывести рак за пределы наибольшей продолжительности жизни человека [Шабад Л. М., 1973].
По-видимому, большинство специалистов, особенно зарубежных, в настоящее время занимают иные позиции. Одни из них убеждены в действенности, при соответствующих условиях, даже очень низких доз химических канцерогенов, т. е. в беспороговости их действия.

Основанием для такой убежденности служат как характер некоторых экспериментальных данных, так и современные представления о механизме химического канцерогенеза.
Так, во многих специальных экспериментах наблюдалась близкая к линейной зависимость выхода опухолей от дозы канцерогена, что дает основание для предположения о существовании определенной вероятности индукции опухолей даже самыми низкими дозами. Прямое изучение действия малых доз канцерогенов в сочетании с влиянием других воздействий, как канцерогенных, так и неспецифических влияний (модифицирующих факторов), также согласуется с представлением о беспороговости их действия. Эго положение согласуется с мутационной концепцией химического канцерогенеза, согласно которой даже единичные повреждения генетического аппарата могут явиться причиной бластомогенного перерождения клетки, а также с теорией двухстадийности опухолевого процесса — инициации его малыми дозами канцерогенных воздействий и промоции опухолей под влиянием необязательно специфических воздействий.
Выше было отмечено, что для гигиенического регламентирования радиационных канцерогенных факторов во всем мире принят принцип беспороговости их действия. Высказывается мнение о целесообразности принятия этого принципа и при гигиеническом нормировании химических канцерогенных агентов (Книжников В. А.,). Основанием для такого предположения эти авторы считают далеко идущую, по их мнению, аналогию между бластомогенным действием ионизирующего излучения и химических канцерогенных веществ. В связи с этим, как они считают, должны быть практически одинаковыми и принципиальные, и методологические подходы к гигиеническому нормированию этих двух видов канцерогенных факторов, причем необходимость принятия принципа беспороговости действия химических канцерогенных веществ, как и ионизирующей радиации, мотивируется не тем, что доказано отсутствие порога, а практической невозможностью доказать существование и определить количественно максимальные недействующие дозы (МНД) и минимальные действующие дозы (МДД) канцерогенов.
Дело в том, что такие параметры опухолевого процесса, как выход и латентный период опухолей, имеют вероятностную природу. Это означает, что экспериментально определяемые значения МНД, МДД не являются истинными, а зависят oт числа животных в опыте. При его увеличении (а также при увеличении числа обследуемых людей в эпидемиологических исследованиях) их значения будут снижайся. Этот вывод подтверждается как экспериментальными, так и математическими исследованиями [Maugh Т., 1978]. Следовательно, выводы о численном значении безопасных доз, полученные в опытах на животных или в эпидемиологических исследованиях на  ограниченных контингентах людей, не могут быть распространены на все население страны.
Приведенные рассуждения авторы распространяют и на латентный период, ставя под сомнение тезис о возможности такого увеличения латентною периода развития опухолей, которое вывело бы момент их появления за пределы продолжительности жизни человека. Основываясь на теоретических и экспериментальных исследованиях. они делают вывод, что латентный период, т. е. время появления первой опухоли, зависит от числа животных в эксперименте: при повышении числа животных в опыте оно укорачивается.

Уже в 80-х годах на страницах главным образом журнала «Вопросы онкологии» развернулась новая дискуссия по проблеме лимитирования химических канцерогенных соединений, центральное место в которой снова занял вопрос о пороговости или беспороговости действия химических канцерогенных веществ. Превосходный анализ итогов этой дискуссии подвел в специальной статье П. А. Боговский (1984). Вначале автор дипломатично отметил, что «... дискуссия не привела к отчетливому перевесу аргументов ни за, ни против признания принципа пороговости действия канцерогенных веществ на организм, хотя аргументация сторонников бecпopoговости... представляется значительно более обоснованной в светe современных данных о механизмах канцерогенеза». Далее он приводит ряд веских аргументов в пользу концепции о беспороговости действия химических канцерогенов и, наконец, заявляет: «...я лично склоняюсь в сторону признания беспороговой концепции, которая была в данной дискуссии более обстоятельно обоснована...».
По-видимому, трудно более выразительно подвести итог не только этой, но и предыдущих дискуссий по данному вопросу, чем это сделал П. А. Боговский. В. С. Турусов и Ю. Д. Парфенов (1984) еще более категорично и однозначно высказались в пользу признания и принятия для практического руководства концепции беспороговости действия химических канцерогенов. К этому можно лишь добавить, основываясь на указанных заключениях, что произошло определенное приближение взглядов онкологов к официальной международно признанной позиции, которую уже давно занимают специалисты в области радиационной гигиены.
Практические подходы к нормированию химических канцерогенов. Как в прошедшей, так и в предыдущей дискуссиях неизбежно затрагивался вопрос о лимитировании химических канцерогенных веществ. Дело в том, что быстрое накопление фактических данных о степени распространенности химических канцерогенных веществ в окружающей человека среде все убедительнее свидетельствовало о нереалистичности требования полного устранения этих агентов из сферы обитания людей. В связи с этим все более осознавалась онкогигиенистами, особенно в Советском Союзе, необходимость введения лимитирования химических канцерогенов, которое могло бы послужить, по крайней мере, правовой основой для проведения профилактических мероприятий. Эта тенденция выразилась в настойчивых поисках теоретических и практических подходов к решению данной проблемы. При этом в СССР возобладала та точка зрения, что еще до решения всех теоретических вопросов необходимо перейти к практическому нормированию химических канцерогенных агентов. Ее весьма эмоционально выразил П. А. Боговский: «Есть не только все возможности, но и настоятельная необходимость подойти к вопросу о нормировании канцерогенов с прагматической позиции, даже рискуя быть дискредитированным в глазах будущих поколений ученых, которые, вероятно, будут более обоснованно придерживаться правильных теоретических позиций и тем самым смогут предложить другие, более точные методы установления ПДК».

В нашей стране были разработаны и утверждены Минздравом СССР в качестве официальных нормативов ПДК БП как канцерогена в атмосфере населенных мест, в воздухе рабочих помещений, в воде открытых водоемов и в почве. Это явилось плодом деятельности большого коллектива исследователей и в первую очередь академика АМН СССР Л. М. Шабада и проф. Н. Я. Янышевой, а также многих других.
Обоснование такого рода гигиенического нормирования канцерогенов дано в работе Л. М. Шабада (1971), в которой он мотивирует свой отход от прежней позиции полного отрицания возможности установления ПДД и ПДК. Ранее (1966) он утверждал: «Итак, все, что известно теперь о механизме канцерогенеза, свидетельствует против возможности определения безопасных или предельно допустимых доз или концентраций канцерогенных веществ, по крайней мере, в настоящее время. Что касается тех канцерогенов, в отношении которых твердо доказаны их кумуляция и возможность потенцирования их действия, то ПДД могут равняться нулю». Между тем в работе 1971 г. сделан другой вывод: «Не дожидаясь полного изучения механизмов бластомогенеза и даже решения проблемы порога действия канцерогенных веществ, уже в настоящее время следует делать все, что можно, чтобы установить ПДД и ПДК для отдельных канцерогенных веществ с учетом сферы и длительности контакта с ними. На первой очереди стоят ПАУ, в частности БП». Причину такого изменения позиции в данном вопросе Л.М. Шабад связывает с тем, что накопившиеся экспериментальные данные о степени распространенности в окружающей среде канцерогенных ПАУ позволяют сделать вывод о существовании их «фонового» уровня в природе. Поэтому к этим канцерогенам, в частности к БП, по его мнению, может быть применено следующее положение из рекомендаций Объединенного экспертного комитета ФАО/ВОЗ (1961): «...Комитет указывает, что допустимые уровни для некоторых канцерогенных веществ совершенно необходимы, например, для канцерогенных веществ, встречающихся в природе или имеющих повсеместное распространение».
В основу расчета ПДК БП в атмосферном воздухе населенных мест положены экспериментальные данные, полученные Н. Я. Янышевой (1972) в опытах на крысах. В опытах варьировали суммарные дозы интратрахеально введенного БП в пределах от 0,005 до 25 мг (всего 6 доз). Число животных в группе, получивших полный курс введения (суммарную дозу они получали дробно), было от 17 до 40, причем численность животных в группе несколько снижалась по мере уменьшения дозы. Дозы БП от 0,1 до 25 мг вызывали опухоли, оказались недействующими дозы 0,005 и 0,02 мг. Математическая обработка данных позволила сделать вывод о том, что зависимость бластомогенного эффекта (выхода опухолей) от дозы выражается логарифмической, т. е. беспороговой, функцией.
При расчете ПДК БП в атмосферном воздухе исходили из найденной в этом эксперименте МИД 0,02 мг. Согласно математическим расчетам, она может вызвать опухоли у 6,9% животных с вероятностью 0,17%. Для снижения опасности этой дозы Н. Я. Янышевой был выбран коэффициент запаса надежности 100, и с его учетом допустимая доза снижена до 0,0002 мг. Исходя из этой дозы и учета соотношения средней массы тела крысы и человека (0,3 : 70), а также объема воздуха, вдыхаемого человеком на протяжении его жизни (383 250 м3), была вычислена ПДК БП в воздухе. Она оказалась равной 0,01 мкг/100 м3. При такой концентрации БП в атмосферном воздухе имелась вероятность возникновения опухолей дыхательных путей у 13 человек в год в расчете на 1 млн. населения.
В процессе окончательной подготовки к официальному утверждению ПДК в атмосферном воздухе населенных мест коэффициент запаса надежности был снижен до 10 и ПДК была установлена на уровне 0,1 мкг/100 м3.
При установлении ПДК в воздухе производственных помещений исходили из той же найденной Н. Я. Янышевой МНД БП, равной 0,02 мг. Однако в этом случае было принято считать, что в самой методике проводившихся опытов заложен достаточно большой запас надежности и поэтому нет необходимости вводить дополнительный поправочный коэффициент. Используя непосредственно эту дозу (0,02 мг) и учитывая соотношение массы легких крысы и человека (1,5 и 1000 г), вычислили максимальную небластомогенную для человека дозу БП. Она оказалась равной 13,3 мг. Далее для расчета были приняты следующие параметры: минутный объем дыхания 15 л; годичная занятость на производстве 300 дней при 8-часовой смене (6-дневная рабочая неделя); максимальный период профессиональной деятельности 44 года (от 16- до 60-летнего возраста); первичное поглощение легкими вдыхаемого с воздухом БП составляет 100%. При этих исходных данных ПДК оказывается равной 14 мкг/100 м.
Округленно она принята равной 15 мкг/100 м3, или 0,0015 величина была официально утверждена в качестве ПДК БП в воздухе производственных помещений.
Вопросами экспериментального обоснования ПДК БП в воде водоемов занимались Н. Я. Янышева, А. П. Ильницкий и др. Обе группы исследователей на основании экспериментов на животных приходят к выводу о том, что ПДК БП в воде водоемов может быть установлена на уровне 0,005. А. П. Ильницкий (1975) считаем что это значение ПДК приемлемо также и с позиций «фонового» содержания канцерогена в воде водоемов, поскольку, по его данным, фоновый уровень БП в незагрязненных водоемах промышленных районов составляет 0,001—0,005 мкг/л.
Последней была установлена и утверждена ПДК БП в почве. В ее разработке принял участие также большой коллектив исследователей [Перелыгин В. М. и др., 1980]. В соответствии с современными принципами гигиенического нормирования допускается такое содержание экзогенных вредных веществ в почве, которое при прямом контакте человека с почвенной пылью (при различною рода земляных работах, а также через пути их миграции по цепочкам почва — растения, почва — растения — человек) гарантирует отсутствие отрицательного воздействия на здоровье населения [Сидоренко Г. И. и др., 1980]. В соответствии с этим положением авторским коллективом были учтены следующие пути возможною опосредованного воздействия БП из почвы на организм человека: общесанитарный (влияние на самоочищающую способность почвы и микробиоценоз), миграционный водный (переход в грунтовые воды), транслокационный (переход в растения). Миграционным воздушным показателем, учитывая малую летучесть БП, было сочтено возможным пренебречь. ПДК БП в почве устанавливали по наименьшему уровню ею МНД, выявленному при изучении них трех путей воздействия или миграции.
Анализ авторами экспериментальных данных привел их к выводу: пороговой концентрацией БП по транслокационному показателю является 500 mkг/kг почвы, а допустимой — 200 мкг/кг.
Содержание БП в фильтратах через почву (грунтовых водах) даже в экстремальных случаях (высокое содержание БП в почве, повышенная фильтрационная способность грунта) не превышало официально утвержденную ПДК в воде водоемов; минимальной действующей (пороговой) концентрацией по общесанитарному показателю является 40 мкг/кг, а максимальной недействующей (допустимой)  —  20 мкг/кг.
На основании этих исследований и обобщений была предложена, а впоследствии официально утверждена ПДК БП в почве 20 мкг/кг.
Некоторые дискуссионные положения в проблеме регламентирования химических канцерогенных агентов. Проблема порога в действии химических канцерогенных агентов, привлекавшая весьма большое внимание в отечественной онкологической и гигиенической литературе на протяжении последних 10—15 лет, имеет, по-видимому, больше теоретическое, чем практическое значение. Дело в том, что обе обсуждавшиеся концепции при попытках использования их для практической выработки нормативов, предназначенных для peгламентирования действия химических канцерогенов, сталкиваются, по сути дела, с одними и теми же трудностями. Обе они предусматривают в качестве предварительного этапа, предшествующего установлению гигиенических нормативов, проведение специальных исследовательских работ. Речь идет прежде всего об экспериментах на животных, в которых должно быть установлено соотношение между дозой канцерогена и выходом опухолей (а также между дозой и временем появления опухолей). Согласно первой концепции, исходящей из признания существования порога в действии химических канцерогенов и возможности установления ПДД (ПДК) по методам и приемам, используемым в общей токсикологии, на основании полученных закономерностей должны быть установлены МИД, которые, при соответствующем пересчете их на человека, дают ПДД или ПДК. В соответствии со второй, беспороговой, концепцией те же закономерности (вместе с заданной величиной приемлемого риска) также представляют собой исходные данные для установления норматива. Предполагается, что при установлении нормативов, исходя из обеих концепций, должны учитываться имеющиеся результаты эпидемиологических исследований и данные о фоновых уровнях соответствующих канцерогенов в окружающей среде.
Именно вопрос о возможности достаточно адекватной оценки величины реального онкологического риска для людей, связанною с воздействием на них тех или иных комплексов канцерогенных и модифицирующих канцерогенез факторов окружающей среды, вероятно, является ключевой проблемой в деле решения задачи гигиенического регламентирования химических бластомогенных агентов. А эта проблема сводится, в значительной степени, к вопросу о возможности достаточно адекватного количественного переноса на человека данных о канцерогенном эффекте таких комплексов, полученных в опытах на животных. Этот вопрос затрагивался в прошедших дискуссиях, хотя по своему значению он заслуживает, по-видимому, большего внимания. Не останавливаясь здесь на подробном рассмотрении этой проблемы, мы лишь затронем в этом аспекте некоторые вопросы, связанные с уже официально введенными в действие ПДК БП в некоторых средах.
Прежде всего, как следует понимать термин «ПДК БП»? По терминологии, принятой в токсикологии, под ПДК подразумевают те концентрации (или дозы при ПДД), при действии которых на людей данный токсический агент еще не оказывает характерного для него токсического действия. Превышение же этих концентраций (доз) связано с определенным риском его проявления.
Казалось бы правомерным и в термин «ПДК БП» вкладывать такой же смысл. Между тем для трех сред — атмосферного воздуха населенных мест, воздуха производственных помещений и воды водоемов — нормативы для БП, хотя и называют ПДК БП, установлены, исходя фактически не из принципов, принятых в токсикологии, а из принципа беспороговости действия этого канцерогена. Действительно, в работах Н. Я. Янышевой и соавт. (1977), результаты которых взяты за основу при установлении ПДК для этих сред, экспериментальные данные, выражающие зависимость «доза — выход опухолей» при интратрахеальном и пероральном введении канцерогена, после математической обработки представлены логарифмической (или экспоненциальной) функцией. Эти непрерывные функции дают определенную, значимую, поддающуюся вычислению величину выхода опухолей при всех, даже самых низких, дозах БП, в том числе и при дозе, оказавшейся не действующей при данной постановке опытов.
При таком характере зависимости «доза-выход опухолей» невозможно установление полностью безопасной дозы канцерогена.
Норматив можно установить лишь на некотором уровне допустимого (приемлемого) риска. При этом как вероятный выход опухолей, так и вероятность их возникновения при той или иной дозе можно вычислить теоретически, что и делается в работах Н. Я. Янышевой и соавт. (1977) в отношении ПДК БП.
По-видимому, имея в виду, в частности, эти обстоятельства, в русском варианте советско-венгерской монографии «Канцерогенные вещества в окружающей человека среде» (1979), редакторами которой являются Л. М. Шабад и А. П. Ильницкий, сказано (стр. 66): «...Во всех случаях установленные лимиты нельзя считать абсолютно ,,безопасной“ дозой. Нашей задачей является допускать контакт человека лишь со столь минимальными дозами канцерогенов, которые настолько удлинят латентный период канцерогенеза, что позволят вывести заболевание раком за пределы наибольшей продолжительности жизни...».
Таким образом, при установлении ПДК БП в указанных трех средах фактически был использован тот же принцип, который широко и успешно применяется в радиационной гигиене. Нормативы установлены на уровне, который по своим исходным теоретическим предпосылкам не является абсолютно безопасным, а связан с вероятностью возникновения определенного количества опухолей. Из этого следует заключение, что применение к нормативам для БП термина ПДК, который ассоциируется с представлением о безопасных концентрациях, нельзя считать правомочным и удачным.
Как при мотивировании необходимости разработки ПДК БП, так и в последующих дискуссиях упор делали на практическую ценность таких нормативов и поэтому считали целесообразной их разработку, даже если при этом будут использованы недостаточно совершенные теоретические подходы и методические средства. Так, Л. М. Шабад (1973) писал по этому поводу: «Отсутствие в нашем законодательстве ПДК БП и сопутствующих ему канцерогенных углеводородов практически отодвигает задачу снижения содержания их в воздухе электролизных цехов на задний план...» и далее: «До тех пор, пока не будет установлена хотя бы временная ПДК БП, наличие сто в воздухе не может приниматься во внимание при расчетах вентиляции электролизных цехов, а затраты на дополнительное повышение производительности вентиляционных систем и другие подобные мероприятия будут восприниматься как неэффективные». Аналогичную точку зрения высказывал и П. А. Боговский (1984). В последней дискуссии все, кто затрагивал вопрос о ПДК БП, квалифицировали факт их установления как достижение отечественной онкогигиенической науки. Между тем в последней дискуссии никто не сделал попытку поднести итоги более чем 10-летнего практическою применения этих нормативов. Обобщение накопившегося опыта использования их на практике, как положительного, так и отрицательного, несомненно внесло бы важный вклад в дальнейшее развитие проблемы регламентирования химических канцерогенных агентов.
Поскольку данных обобщения опыта практического использования установленных ПДК БП еще не имеется, то мы приведем некоторые соображения относительно возможных негативных сторон их применения, основанных лишь на теоретических заключениях. При этом коснемся лишь следствий, вытекающих из несоответствия установленных нормативов для БП смыслу термина «ПДК БП».
Из изложенного выше видно, что существующие ПДК БП, по крайней мере при определенных обстоятельствах, могут быть связаны с канцерогенным риском, величина которого при современном состоянии теоретической и экспериментальной онкологии вряд ли поддается оценке. По-видимому, в настоящее время не имеется полной гарантии ни их безусловной безопасности при всех условиях, ни того, что они связаны с какой-то определенной, поддающейся вычислению с разумной точностью, степенью канцерогенною риска. Более вероятным является предположение, что присутствие БП в установленных ПДК в одних условиях его действия, т. е. при поступлении в организм в комплексе с определенными сопутствующими ему соединениями и при соответствующем состоянии самою организма, окажется практически безопасным, тогда как при других условиях будет связано с известным, может быть даже значительным, канцерогенным риском.
В связи с этим возникает вопрос о степени практической ценности подобных ПДК. Он, вероятно, не имеет однозначною ответа. Если содержание БП в соответствующей среде в той или иной местности (или на том или ином производстве) превышает установленные ПДК и если, опираясь на эти ПДК, удается добиться реального снижения загрязнённости данных сред канцероюном, то в этих случаях установленные нормативы играют положительную роль. На практике, однако, нередко наблюдаются случаи пониженной, по сравнению с ПДК, загрязненности БП тех или иных объектов. Формально положение в этих случаях можно считать благополучным и не требующим проведения профилактических мероприятий, даже если в техническом и экономическом отношении они возможны. Более тогo, если встанет вопрос о допустимости какого-либо мероприятия, которое может внести дополнительное загрязнение БП, не выводя общую его концентрацию за пределы ПДК, то он будет решаться, очевидно, положительно. Органы санитарною надзора не будут иметь юридического основания для отклонения подобных предложений.
Приведем некоторые примеры, иллюстрирующие подобное положение. Как упоминалось выше, для почвы установлена ПДК БП 20 mkг/kг. На большей части территории нашей страны содержание БП в почве не выходит за пределы 7—10 мкг/кг [Шабад Л. М., 1973]. В то же время делаются многочисленные предложения использовать в качестве удобрений разнообразные отходы народного хозяйства, зачастую содержащие БП, иногда в значительных количествах. Органы санитарною надзора, вероятно, вправе разрешать применение таких продуктов даже в случае, если они будут повышать загрязненность канцерогеном почвы.
Другой пример. Для воды водоемов установлена ПДК БП 0,005 мкг/л. В водоемах, содержание БП в которых не превышает ПДК, вылавливают рыбу с концентрацией этот канцерогена до 5 — 6 mkг/kг [Велдре И. А. и др., 1979].
Следовательно, существование таких нормативов, которые не в состоянии учесть всю сложность взаимозависимостей между дозой канцерогена, условиями реализации его действия и качественными и количественными параметрами бластомогенного эффекта, таит в себе определенную опасность. Такие нормативы снижают онкологическую настороженность в отношении малых концентраций канцерогена в объектах окружающей среды и создают юридическую базу даже для повышения загрязненности канцерогенами окружающей среды.

Связь между нормативами химических канцерогенов для среды и для их источников. Технологическое нормирование. В принципе имеется прямая и логичная взаимосвязь между нормативами для среды и для источников, из которых они поступают в эту среду. Отработаны и апробированы и методы установления и практического использования этой связи. Сперва выявляют источники, из которых вредные агенты поступают в рассматриваемую среду в данной местности, например в атмосферный воздух населенного района или производственного помещения. Затем, исходя из установленных для этих сред ПДК, с помощью существующих в токсикологии методик находят предельно допустимые выбросы (ПДВ) для этих источников. Соблюдение этого норматива — ПДВ обеспечивает непревышение реального содержания в среде вредного агента установленных для него предельно допустимых концентраций — ПДК. Если ПДК установлены на уровне, при котором отсутствует вредное действие данного агента на людей, то и соблюдение ПДВ означает, что функционирование рассматриваемого источника токсического агента не представляет опасности для людей. Если же реальные выбросы превышают ПДВ, то с помощью соответствующих технологических мероприятий их можно довести до предельно допустимого уровня. По такой схеме осуществляется первичная профилактика выброса токсических веществ на основе гигиенического нормирования агентов, имеющих порог вредного действия. По этой же схеме осуществляется и гигиеническое регламентирование при беспороговом действии вредного агента.
Только в этом случае установленные нормативы обеспечивают не полную токсикологическую безопасность, а лишь непревышение определенного приемлемого риска.
В отношении химических канцерогенных веществ дело обстоит, однако, значительно сложнее. Как уже отмечалось выше, установленные, например, для БП ПДК нельзя считать абсолютно безопасными в канцерогенном отношении. Более того, их нельзя связать и со сколько-нибудь надежно оцениваемым онкологическим риском. С большой степенью достоверности можно предполагать, что бластомогенный эффект БП, находящегося в данной среде в концентрации на уровне установленной для него ПДК, будет варьировать в весьма широких пределах в зависимости от того, из каких конкретных источников он поступил в окружающую среду в данной местности.
Дело в том, что к ПАУ, индикаторным показателем для которых рассматривается в отечественной литературе БП, следует относиться как к факторам типично комплексного действия [Голиков В. Я., Мащенко Н. П., 1980; Сидоренко Г. И., Пинигин М. А., 1980]. К дозам ПАУ, поступившим в организм из атмосферного воздуха данной местности, могут присоединиться и поступления из других источников. Они могут поступать в организм человека на протяжении суток из многих источников: из атмосферного воздуха, из табачного дыма при курении табачных изделий (а также при нахождении в «накуренном» помещении — пассивное курение), из пищевых продуктов, из различных продуктов промышленного происхождения и даже лекарственного назначения, из питьевой воды и т. д. Пути поступления в организм также различны: через органы дыхания, через пищеварительный тракт, через кожу. Бластомогенное действие канцерогенных ПАУ, поступающих из разных источников различными путями, в организме может определенным образом интегрироваться, оказывая комплексное воздействие на вероятность возникновения злокачественной опухоли в том или ином органе. Если имеются некоторые основания ожидать, что набор ПАУ и соотношение их количеств с концентрацией БП остаются более или менее постоянными при поступлении их из разных источников и различными путями, то этого совсем нельзя сказать относительно модифицирующих факторов.
Между тем наиболее важным источником возможных погрешностей при гигиеническом регламентировании химических канцерогенных веществ является влияние на канцерогенез модифицирующих факторов. По современным представлениям, они могут действовать на этот процесс практически на всех его этапах, начиная с поступления канцерогенов в организм и их метаболической активации. Возможность действия модифицирующих факторов на процессы поступления в организм и метаболической активации канцерогенов подтверждается экспериментальными фактами. Имеются основания предполагать, что модифицирующие факторы могут влиять также и на процесс инициации бластомогенеза. Особенно же разнообразным и хорошо подтвержденным фактическими данными является модифицирующее действие различных факторов на процессы прогрессии опухолей. При этом модифицирующие факторы могут иметь как экзогенную, так и эндогенную природу.
При экспериментальном обосновании ПДК БП в воздухе населенных мест Н. Я. Янышевой (1972) была сделана попытка учесть влияние некоторых модифицирующих факторов экзогенной природы. Однако конкретные данные о модифицирующих факторах, которыми располагает в настоящее время экспериментальная онкология, еще очень скудны. Их совершенно недостаточно для того, чтобы можно было учесть полностью их влияние на истинный бластомогенный эффект того или иного канцерогенного агента. Следует подчеркнуть, что по мере развития экспериментальной и теоретической онкологии в последние годы роли модифицирующих факторов придавалось все более возрастающее значение. Следовательно, эти обстоятельства также вносят элементы неопределенности в оценку риска, связанного с имеющимися нормативами на БП.
Исходя из приведенных соображений, можно предположить, что бластомогенный эффект БП, содержащегося в среде на уровне установленных для него ПДК, может варьировать от полного отсутствия опасного действия до вполне значимого онкологического риска. Все эго относится и к другим классам химических канцерогенных факторов окружающей среды.
Эти обстоятельства, вероятно, являются одной из причин появления время от времени предложений о желательности разработки и применения по отношению к химическим канцерогенным веществам не только гигиенического, но также и так называемого технологического нормирования [Шабад Л. М., 1971; Дикун П. П., 1974; Ильин Л. А., Книжников В. А., 1979]. Например, в работе Л. А. Ильина и В. А. Книжникова (1979) высказывается пожелание о целесообразности установления «временной контрольной величины, обеспечивающей снижение до минимальных реально достижимых уровней воздействия».
В упомянутых выше работах никто не противопоставляет технологическое нормирование гигиеническому, не пытается в принципе заменить гигиеническое нормирование технологическим. Речь идет о следующем. Даже если бы и удалось создать в достаточной степени научно обоснованные гигиенические нормативы, то они могут оказаться на данном этапе развития техники (или в силу экономических факторов) практически недостижимыми для отдельных отраслей промышленности, технологических процессов или отдельных типов производств. В силу объективных причин такие предприятия не в состоянии довести обусловленный их деятельностью уровень загрязненности окружающей среды до предусмотренного гигиеническими нормативами. Однако в техническом и экономическом отношении может оказаться возможным в отдельных звеньях таких производств существенно снизить выбросы в окружающую среду. Чтобы создать юридическую основу для таких профилактических мероприятий, имеющих целью частичное оздоровление соответствующих производств, целесообразно, но мнению ряда авторов, введение технологических нормативов, которые должны устанавливаться, исходя не из гигиенических принципов, а на минимальном уровне, реально достижимом в технико-экономическом отношении.
В этом вопросе можно пойти и дальше. Если исходить из практической невозможности в настоящее время надежного определения онкологического риска, обусловленною канцерогенными факторами в тех или иных дозах, то следует признать необходимость онкологической настороженности к любым дозам химических канцерогенных веществ. Поэтому следует стремиться к снижению загрязненности канцерогенами объектов окружающей среды во всех случаях, при любых ее уровнях, если это возможно в технико-экономическом отношении. Следовательно, технологические нормативы химических канцерогенных веществ целесообразно иметь и для тех технологических процессов, агрегатов, предприятий, которые являются источниками поступления в окружающую среду, в принципе, и не очень больших количеств канцерогенов, не превышающих существующие гигиенические нормативы.
В практическом отношении проведение таких мероприятий часто вполне реально. Дело в том, что, как показывают результаты исследований в этой области, появление канцерогенных веществ, например ПАУ. в ходе производственной деятельности человека является, как правило, следствием не основных, а побочных, плохо контролируемых процессов. В силу этого выделение канцерогенов колеблется в весьма больших пределах. При этом очень часто имеется возможность существенно снизить образование и выброс в окружающую среду канцерогена без какого-либо неблагоприятною влияния на основные процессы, определяющие сущность данного производства. Напротив, мероприятия по снижению выделения вредных веществ часто сопровождаются повышением эффективности и культуры производства в целом, поскольку они сводятся, как правило, к проведению основных процессов в наиболее оптимальных и более строго контролируемых условиях.
Целесообразные технологические профилактические мероприятия, а также технологические нормативы могут быть выработаны только в результате тщательного изучения связи между основными процессами данного производства и побочными процессами и реакциями, ведущими к появлению химических канцерогенных веществ. В связи с этим такой тип нормирования химических канцерогенных веществ можно назвать нормированием на основе оптимизации технологических процессов. Для него характерно стремление к максимальному уменьшению поступления канцерогенных химических соединений в окружающую среду при минимальном вмешательстве в сферу производства.
Приверженцы, по выражению Л. М. Шабада и А. П. Ильницкого (1979), «традиционно гигиенического» направления в вопросе о принципах регламентирования химических канцерогенных веществ полагают, что технологические нормативы могут быть установлены лишь на основании гигиенических. Они считают незыблемым и в отношении химических канцерогенных веществ принцип: «гигиенические нормативы первичны, а технологические регламенты — только их производные» [Сидоренко Г. И. и др., 1974]. Из этого принципа, естественно, вытекает, что технологическое регламентирование химических канцерогенов до установления гигиенических нормативов не может иметь места.
Между тем технологическое нормирование рассмотренного выше типа можно считать аналогом нормирования, исходящего из уровня фонового содержания канцерогенов в окружающей среде. Действительно, в том и другом случае имеется некий исходный уровень, понизить содержание канцерогенов ниже которого общество не может (по причинам технологического или экономического характера). В одном случае исходной величиной, на которую можно ориентироваться при нормировании, является уровень фонового содержания канцерогенов в окружающей среде, в другом — тот предел, которого реально можно достигнуть технологическими мероприятиями.
Таким образом, технологическое нормирование, о котором речь шла выше, по сути дела, исходит из принципов, уже получивших признание, в том числе и в СССР.
Принцип нормирования, ориентирующийся на фоновые величины, широко применяется в радиационной гигиене. Предложение об использовании этого принципа при регламентировании химических канцерогенных вредностей в СССР первым высказал Л. М. Шабад (1971). Этот принцип был использован и на практике при установлении ПДК БП в воде водоемов. ПДК в этой среде установлена на уровне фоновых значений загрязненности, хотя при установлении норматива это обстоятельство, по-видимому, не сыграло решающей роли. При установлении ПДК БП в атмосферном воздухе населенных мест и в воздухе рабочих помещений данные о фоновом уровне не учитывались. ПДК БП в почве установлена на уровне, значительно превышающем фоновый. Это создает опасность того, что установленная ПДК будет способствовать увеличению загрязненности почвы БП и сопутствующими ему соединениями на больших площадях.
Таким образом, при современном состоянии экспериментальной онкологии систему мер профилактики действия на людей химических канцерогенных агентов, по-видимому, следует строить с учетом допустимости и целесообразности широкого использования технологического нормирования, особенно при отсутствии достаточно надежных гигиенических нормативов.



 
« Общая анестезия и местноанестезирующие средства   Опухоли и кисты грудной полости у детей »