Начало >> Статьи >> Архивы >> В кабинете детского психиатра

История одного сердца - В кабинете детского психиатра

Оглавление
В кабинете детского психиатра
Возьмите направление
Голоса прошлого
Откуда берутся болезни
Раскрытые и нераскрытые тайны
Главное - родители
Какие бывают формы недержания мочи
Если нарушена активность
Психогенное недержание мочи
Неврозоподобные расстройства
Режим, тренировки, самоконтроль
Аристократическая болезнь
Церебрастения
От чего болит голова
Когда нарушена речь
Не буду говорить
Каждый молчит по-своему
Тики
Болезнь мадемуазель де Дампьер
Парадоксы сна
Проклятие Ундины
Истинные и ложные нарушения сна
Термоневроз
Болезни роста
Не буду есть
Случай в Институте красоты
Синдром Ластени де Фержоля
Обычный приемный день
И вина, и беда родителей
Душевная незрелость
Ребенку нужна любовь... но вмеру
Некоторые виды дурного воспитания
Дети воспитывавшиеся вне полноценного человеческого влияния
Нищие духом
На пути к людям
Ребенок не стал родным
Нажитая патология
История одного сердца
Истоки одиночества
Причины нарушения коммуникабельности
Фантазии на грани помешательства
Попытки к самоубийству, всегда ли шантаж?
Болезненное бродяжничество
Алкоголизм
В наркотическом дурмане
Шизофрения
Эпилепсия
В халате или без?
Лекарства: лечат или калечат?
Новая эра
Сила слов
В поисках истины
Гипноз, пациенты и психиатр
Сеансы гипноза Рожнова
Психотерапия ищет новые пути
Игры и книги
О психоанализе
Йоги и лечение
Расслабьте свои мышцы
Новые формы нервно-психической патологии и новые методы психотерапии

Часто в жизни сочетаются разные варианты патологического формирования, в таких случаях прогноз несколько хуже по сравнению с теми, когда патологическое формирование имеет лишь одну причину. Все нарушения, обусловленные несколькими факторами, обычно значительнее выражены, стабильнее — это общая медицинская (а не только психиатрическая) закономерность.
Приведем пример такого патологического формирования личности, приведшего хорошего и одаренного человека к стойкой деформации характера.
Родился этот человек в материально обеспеченной семье, был единственным ребенком. Его отец — очень честолюбивый, деспотичный человек. Несмотря на то что он занимал видные должности, считал себя обойденным по службе и всячески «отыгрывался» на семье, превратив членов семьи в своих рабов. Особенно истязал он сына, считая, что тот будет неудачником и тем самым опозорит семью.
Мальчик родился после нормально протекавшей беременности, роды были тяжелыми, ребенок долго не кричал. Еле «выходили». С первых месяцев жизни у него обнаружили тяжелую пахово-мошоночную грыжу, которая часто находилась на грани ущемления. Прооперировали ее только в подростковом возрасте. Отмечались также некоторые врожденные дефекты мочевой системы. Они были ликвидированы к 12 годам. В связи с родовой травмой у мальчика было сильно деформировано лицо, скошен череп.
В раннем детстве пациент много болел, особенно мучился от экссудативного диатеза и других невропатических явлений. В детских коллективах никогда не был, воспитывался дома. Отец ненавидел мальчика, подчеркивал его уродства. Из-за грыжи мальчик не мог много бегать, предпочитал малоподвижные игры и чтение. Когда отец приходил домой, сын уходил в другую комнату. Часто плакал из-за отцовских оскорблений, в слезах говорил матери: «Разве я виноват, что некрасив и у меня грыжа!? Зачем отец меня в этом так часто упрекает?».
Чувство дефектности стало особенно заметно у мальчика с 7—8 лет, оно усиливалось вследствие третирования ребенка отцом. Тот стыдился сына, старался с ним никуда не ходить. Если дом посещали гости (особенно малознакомые), мальчика не выпускали к ним («чтоб своим видом не портил людям настроение»). Все это резко усиливало в мальчике чувство своей неполноценности, он сторонился сверстников, жил в постоянном ожидании, что кто-то его обидит. Больше всего он боялся отца, его деспотичности и презрения к нему.
В школе учился отлично. Стремился иметь друзей, тянулся к людям, но настоящих друзей не было, в конце концов решил быть одиноким: «Это гарантия, что никто не обидит». Рос «задавленным», робким, нерешительным, ранимым. Быстро терялся в новой обстановке, не мог защитить себя. Постоянно мечтал, что отомстит отцу за его плохое отношение, за презрение, за неверие в него. С нетерпением ожидал операций по поводу грыжи, был счастлив, когда они прошли благополучно и все его дефекты были полностью ликвидированы.
В подростковом возрасте твердо решил выбрать ту же профессию, что была у отца: показать отцу, на что он способен. Много читал, старался забыть свои детские переживания, но по-прежнему страдал от своей некрасивой внешности, очень стеснялся общения с девочками. Часто у него бывало сниженное настроение, «опускались руки». Чувствовал себя слабовольным, нерешительным, никому не нужным, большую часть времени проводил с матерью, которую очень любил. Уже будучи взрослым, так оценивал свое душевное состояние в подростковый и юношеский период: «Слишком низко себя оценивал, думал, что я хуже всех, что буду неудачником, как предсказывал отец. Отец, правда, стал лучше ко мне относиться, но я долго помнил все сказанные им обидные слова, анализировал их, придавал им слишком большое значение. Отец был человек несдержанный, все у него зависело от настроения, попадешься ему под горячую руку — наговорит много недобрых слов, потом сам все забудет, а я долго еще об этом помню».
Когда юноше было 17 лет, умерла его мать, он тяжело это пережил. «Не стало самого близкого и родного человека, думал, что пропаду. Мать — единственный человек, который скрашивал мне детство»,— рассказывал он. После смерти жены отец подобрел, стал снисходительнее к людям, сдержаннее, меньше третировал сына, старался избегать открытого с ним разрыва. Да и сын становился более самостоятельным, резко усилилось его честолюбие («хотел быть по-настоящему первым и лучшим в своем деле»). Поступил в институт, закончил его с отличием, стал заниматься научной деятельностью, защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертации. В 38 лет женился. Зная, что у него не будет детей, выбрал в жены женщину, у которой также была патология половой системы. Жена к нему относилась с обожанием, ценила то, что он дал ей положение в обществе и интеллигентное окружение.
Однако поведение пациента постепенно менялось (это началось еще с 18 лет). Характер остался по существу прежним, но он как бы научился скрывать его и окружил себя людьми, в обществе которых он чувствовал себя увереннее и спокойнее. Добрый, мягкий, непрактичный, легко тормозимый человек дома, на работе он был «как в броне»: старался быть малоразговорчивым, избегать ситуаций, которые могут проверить крепость его характера и поставить его в неловкое положение, большую часть времени проводил в работе с аппаратурой, а не с людьми. Окружил себя вежливыми и предупредительными коллегами, многое им прощал, чтобы не идти с ними на конфликт и не выводить себя из состояния спокойствия (жена также оберегала его от излишних раздражителей). Предпочитал заниматься чистой наукой, а не административной деятельностью. Считал себя кабинетным ученым.
Черты повышенной тормозимости в поведении и характере у пациента остались как особые свойства личности, обусловленные разными причинами, большинство из которых могут быть отнесены к социально-психологическим. Это не только дефекты воспитания, но и обостренное переживание своих физических недостатков. Мой пациент в силу разных причин смог достичь высокого социального положения. Это говорит о том, что ни в коем случае нельзя рассматривать подобных людей как обреченных быть в социальном арьергарде. Более того, многие из них преуспевают в жизни благодаря целеустремленности, настойчивости и односторонности интересов.
В каждом человеке воедино слиты как бы два существа: одно — биологическое, другое — социальное. Это расчленение очень условно. Социальное влияет на биологическое, и наоборот. Благотворное социальное воздействие может привести к уменьшению и даже исчезновению той или иной психической патологии. Соответствующие социальные условия способны вообще ликвидировать некоторые психические расстройства. Но, с другой стороны, они, эти социальные условия, способны и вызвать к жизни психические расстройства, которые в дальнейшем приобретают соответствующий биологический субстрат, иными словами, социальное деформирует биологическое.
Примером этого является патологическое формирование характера, возникающее вследствие неправильного воспитания, длительного пребывания в психотравмирующих условиях, обостренного переживания своих физических недостатков, инвалидизирующих соматических заболеваний, изоляции от людей и пр. Искажение характера под влиянием разнообразных факторов бывает иногда столь выраженным, что неопытный врач может решить, будто в данном случае речь идет о психопатии, т. е. о прирожденной деформации личности, настолько близкими по клиническим проявлениям оказываются эти два расстройства, имеющие совершенно различное происхождение. Конечно, патологическое формирование личности редко приводит к такой грубой деформации характера: большинство пациентов вскоре начинают активно лечиться и в дальнейшем не обнаруживают такой выраженной патологии. Более того, лечение таких больных носит не столько медицинский, сколько педагогический характер (вспомним «Педагогическую поэму», в которой А. С. Макаренко блестяще показал, как происходит перековка характера бывших беспризорников). Оно всегда требует изъятия человека из психотравмирующих условий.



 
« Брюшной тиф и паратифы   Вербальный галлюциноз в клинике шизофрении »